Исполнительница темных желаний

Такая же пугливая, черт бы побрал все на свете.

– Вот скажите… Кстати, меня Антоном зовут, а вас? Не Полиной, нет? – он хмельно хихикнул.

– Почему непременно Полиной? – не поняла она и глянула на него с досадой, как, наверное, всякий раз смотрела на подзагулявших посетителей крохотного полуподвального ресторанчика.

– Жену мою так зовут. Полина – моя жена. Которая… А, не важно! – он махнул рукой, едва не свалив пузатый бокал на низкой ножке, в котором еще плавилось янтарем немного коньяку.

– Что вы хотели спросить? – тоном школьного завуча спросила официантка.

Антон даже напрягся, вглядываясь. Так и казалось, что девушка сейчас кончиком указательного пальца поправит на переносице невидимые постороннему глазу очки.

– Вы так и не сказали, как вас зовут, – мягко упрекнул он. – Я назвал себя, а вы нет.

– Оля… Меня зовут Оля, – не меняя тона, представилась она.

И потерла все же переносицу. Может, и правда громоздились на ней очки-невидимки. Такие большие, в роговой оправе, коричневого цвета в черных прожилках, очки.

Может, она как-то смогла сделать их невидимыми, чтобы не стесняться их непрезентабельного вида.

У него вот не получалось сделать так в детстве, когда он таскал такие на своем носу. И дико стеснялся, когда его дразнили очкариком. И все мечтал, чтобы очки его, которые необходимо было носить для исправления детского косоглазия, вдруг стали невидимыми.

Господи, о чем он думает сейчас? О чем?! Про очки какие-то вспомнил! Нелепо так, глупо и не нужно. У него, кажется, семья рушится, а он…

– Скажите, Оля, за что меня можно не любить?! – выдавил Панов через силу.

 – Что во мне такого отвратительного? Я не урод, не гомик, зарабатываю так, что только можно позавидовать. А она… Она отворачивает лицо, когда я хочу ее поцеловать. Вот так отворачивает!

И Антон отодвинул подбородок к плечу. Потом замотал головой, зажмурившись.

– Она не просто не любит меня, Оля! Она… она, мне иногда кажется, ненавидит меня! С трудом терпит. Я же все готов для нее сделать, все! Я ради нее на все пойду! Если ее кто обидит, я его разорву в клочья! Просто оставлю этого человека инвалидом, если он посмеет мою Полинку…

– Тише, Антон, тише, – на удивление крепкие пальцы, крепкие для такой хрупкой девушки, сдавили ему плечо.

 – Здесь не место говорить об этом. Если есть желание продолжить тему, то я заканчиваю через полчаса. Подождете?

– А? – Он подумал, потом кивнул. – Подожду. Все равно меня некому выслушать, кроме вас. Некому.