Цвет мести – алый

 – Это бред! Это чушь собачья, Севка! Стаська была единственной из них настоящей и умницей, каких поискать! Она не могла… Да как, вообще, это все произошло-то?! Муж-то Риткин, муж где? Куда он смотрел, урод старый?!

Оказалось, что теперешний муж его бывшей жены только сегодня поздно вечером или завтра рано утром должен вернуться из деловой поездки. И он вообще еще не знает о гибели своей молодой жены. Вот, воспользовавшись его отсутствием, Рита и решила провести вечер у подруги.

– Понятно… – Горелов задумался.

 – Слышь, Севка, они всегда вшестером собирались, это я знаю точно. Как такое могло случиться, что две женщины из всех присутствующих вкатили себе лошадиную дозу наркоты?! Остальные что, в это время молча наблюдали, так, что ли? Или там все вповалку обдолбанными были?

– Остальные пришли позже, – угрюмо пояснил Сева. – Они-то и обнаружили подруг в одной койке, совершенно голых, с перетянутыми жгутом руками. Они и вызвали милицию и врачей.

– Это уже вообще ни в какие ворота! – с истеричным смешком воскликнул Иннокентий, шлепая себя по голому боку. И закружился на одном месте, как медведь, которого донимают пчелы. – Так, так, так… В каком районе жила Анастасия? Кто дело поведет? Не знаешь? Черт! Никаких телефонов тебе моя бывшая родственница не давала?

Сева быстро продиктовал телефон дежурной части, оказалось, что это телефон их отдела, и Горелов тут же засобирался. Что же ему, в телевизор таращиться или на прогулку выходить с несуществующей собачкой, и уж точно, не с Юлькой сегодняшний день проводить, когда его бывшую жену, его Ритку…

Эх, дуреха! Эх, дурочка ненормальная! Куда же ты влипла-то со своей подружкой? Или это подружка влипла и тебя втянула? Чем Стаська в последнее время занималась? Где работала? Прежнее ее место работы Горелов помнил, но она могла уйти оттуда.

Если ушла, то куда?

Отключив телефон, он вернулся в спальню. Юлька лежала голышом, стиснув одеяло, поперек кровати.

Красивое, юное совсем еще тело. Загорелое – целиком, от пяток до мозжечка. Помешались все на этих соляриях.

– Вставай, Зая! – приказал Горелов, нависнув над девушкой.

Он нарочно не назвал ее по имени, задвигая тем самым все ее планы насчет него в самый дальний, медвежий угол. Пусть не мечтает ни о чем таком и планов никаких не строит. Начала, понимаешь, ночью осторожненько так прощупывать его.