Без крестной феи

 – За что вам деньги платят, майор? За то, чтобы вы врывались тридцатого декабря к честным людям и рассматривали, что они едят на ужин? Даже комментировать не стану. Но к жалобе будьте готовы.

– Всегда готовы! – воскликнул старший лейтенант с чувством и отсалютовал, как пионер.

Клоун! Ну-ну, посмотрим, как он станет веселиться, когда взыскание объявят.

Андрей поставил тарелки на обеденный стол, сел, взял в руки нож и вилку и принялся ужинать. Конечно, гостей это задело. Но он их не звал, и это был их осознанный выбор.

– Когда вы в последний раз видели вашу девушку, Андрей? – спросил майор Горелов.

Тон вполне себе ничего, миролюбивый. Угроза подействовала.

– Вчера. Вчера вечером. Довез ее до дома, попрощался. Сегодня у нее весь день расписан, всякие там женские штучки: парикмахерская, маникюр, массаж, солярий… Потому и не созванивались еще.

– Вчера? – Майор нахмурился и стремительно переглянулся с коллегой. – Вы в этом уверены?

– Что значит, уверен? Старческим слабоумием пока не страдаю.

Мясо набилось в зубы. Жестко, невкусно, соус отвратительный. Картошка хрустит. Да кто так готовит?! Что за безрукость такая?! Он оттолкнул от себя тарелки, вспомнив прошлогодний канун праздника, когда холодильник еле закрывался. Запеченная загодя индейка, салаты, домашняя буженина и отбивные.

Андрей со вздохом потянулся за зубочисткой.

– А в чем, собственно, дело? – пробубнил он, зажимая ее губами. – Зачем вам моя девушка?

– У нас есть подозрение, что ее убили, – коротко обронил майор и полез в карман короткой модной дубленки.

Фотографии, которые майор рассыпал перед ним на столе, были ужасными. У него зашевелились волосы на затылке. Андрей почувствовал это совершенно точно, хотя всегда считал, что подобные уверения – брехня.

– Что это?! – просипел он, отпрянув. – Кто это?!

– Предположительно, ваша девушка – Александра Витебская. – У майора подрагивали пальцы, когда он сгребал со стола фотографии и снова прятал их в карман. – Поэтому повторяю вопрос: когда в последний раз вы видели свою девушку живой?

Он сидел с крепко зажмуренными глазами непозволительно долго. Потом начал смеяться. Сначала тихо, беззвучно, потом все громче и громче. Закончился смех странными всхлипываниями.