Большие проблемы маленькой блондинки

И гравировка там имелась с ее именем и фамилией и романтической припиской о лучах света, в которых он…

Умер бы он прямо там, что ли! Умер и не чувствовал бы ничего больше – ни боли той чудовищной, ни страха…

Только убедившись в том, что это ее вещь. Что он не ошибся, не обманулся в своих подозрениях и опасениях. Что это именно тот медальон, который он подарил Свете на ее день рождения, который только неделю назад как отпраздновали. Только тогда Масютин вернул вещественное доказательство Жимину обратно.

Вернул и, по-прежнему старательно избегая взглядом растерзанную пламенем кровать, пошел, слегка пошатываясь, к выходу.

– Эй, Женя, ты чего это? – окрикнул его Вова, убирая кулон с цепочкой в пластиковый пакетик. – Ты куда? Мы же только начали. Сейчас будем девицу смотреть.

– Что-то мне нехорошо, Вован, извини. Пойду, глотну воздуха.

Объяснение вполне устроило всех, кто находился в спальне. Тошно было не ему одному. Следом за Масютиным кто-то еще вышел, он не видел и не понял, кто именно.

Правда, этот остался на первом этаже, за ним не последовал.

Он вышел на улицу, снова поднырнул под опоясывающей дом сигнальной лентой. Дошел до самого дальнего угла дачной усадьбы и, только скрывшись из виду всех, кто работал на пожарище, упал. Упал в бушующий цветением сиреневый куст. Странно, как не оцарапался и глаза себе не выдрал. Что-то сберегло его, понять бы, что именно.

Он больно ударился плечом, но почти этого не почувствовал. Завалился на бок, подтянул коленки до самого подбородка и с силой зажмурил глаза.

Хотя лучше бы он этого не делал. Тут же перед глазами замелькали жуткие картинки обгорелой спальни, покореженной пламенем кровати и двух человеческих тел, облизанных пламенем до неузнаваемости.

Она же… Она же такая красивая была. Беленькая такая вся, маленькая. С самыми прекрасными на свете голубыми глазищами, что смотрели на него почти всегда со смесью мольбы и восхищения.

– Женечка, миленький, а можно мне…

– Женечка, любимый, пожалуйста, позволь мне…

– Ты не обидишься, если я…

Господи! Все же чисто было! Чисто так, что чище не бывает! Он даже с Жанкой перестал в кровать ложиться, лишь бы их любовь не испохабить.

Он же на полном серьезе собирался жить с ней. Собирался разводиться с Жанкой, чтобы сделать Светке предложение. Хотя она никогда и не просила его об этом. Никогда! Даже не намекала. И разговоров о будущем никогда не вела.