Всё сразу, Симона!

– И сколько же стоит это странное путешествие?

Павел назвал цифру.

– Сколько?! – На ее громкий возглас обернулась пара посетителей за соседним столиком. – Да ты рехнулся!

– Хотел устроить для тебя нечто незабываемое. – На этот раз улыбка получилась значительно лучше. – Если хочешь чего-то действительно необычного, принимай правила игры. В случае четкого выполнения инструкций, они обещают отработать каждый евроцент.

– За такие бабки они должны нам еще и весь спектр сексуальных услуг оказать! – Со злым лицом Лагутина пощелкала зажигалкой, пытаясь прикурить.

Павел заботливо поднес ей огонек. – Куда хоть едем-то?

Павел так и замер с зажигалкой в протянутой руке. Тоненькая сигаретка повисла в уголке приоткрытого рта Лагутиной и каким-то чудом не упала.

– Ты что, не знаешь, куда мы едем?..

– Да вот как-то не спросил. – Губы Павла сами собой расползлись в глупой улыбке. – Сюрприз ведь.

– Где договор?! – рявкнула Лагутина, швыряя сигарету в пепельницу. – Только не смей говорить, что ты и договора никакого не заключал!

– Нет-нет, – Павел никак не мог прогнать с лица дурацкую улыбку, напротив, она расползалась все шире, расцветала ярче, – заключал.

– Где он?! – Лицо Лагутиной побелело, а шея почему-то стала красной.

– В машине.

– Идем!

Павел едва успел бросить на скатерть деньги за выпитый им кофе, как Лагутина чуть ли не силком вытащила мужчину из-за стола и поспешила к выходу.

Вскоре Павел Антонович уже сидел, уронив руки на руль, и с улыбкой смотрел в лобовое стекло, слушая нервный хруст страниц – госпожа Лагутина изучала договор.

На инструкции она остановилась.

– Что это еще такое: «Возьмите с собой одну максимально удобную именно для ваших ног пару обуви, два наиболее комфортных лично для вас комплекта одежды, две пары нижнего белья. Общий вес личных предметов и предметов гигиены не должен превышать пятьсот граммов. Общий вес вещей не должен превышать четырех килограммов». Куда мы, черт побери, едем?!

– А там нигде не написано? – Павел едва не расхохотался, ощущая, как его всего наполняет какое-то светлое, радостное, почти детское ощущение полного идиотизма происходящего.

Он никак, совсем никак не мог понять, как же это все вообще могло произойти? Да еще и за двести тысяч евро! «Этому Герману с его лягушкой-царевной памятник поставить надо», – подумал он, и улыбка заполнила все его лицо без остатка.

– Здесь сказано, что пункт назначения мы узнаем по прибытию, – уже не зло, а растерянно произнесла Лагутина.