Золото Аида

Феликс постучал в дверь, и резкий голос отрывисто бросил:

– Входите!

Войдя внутрь, Феликс вмиг выхватил картину целиком: и интерьер помещения, и его хозяина. Строгий кабинет с рабочим столом, закрытым стеллажом для бумаг и парой мягких стульев для посетителей. На белых стенах ничего, кроме многочисленных дипломов и сертификатов в рамках. За столом сидел сухощавый господин, разменявший пятый десяток. Круглые карие глаза, выдающийся нос, напоминающий птичий клюв, поджатые тонкие губы, серо-седые волосы, зачесанные назад колючей, взлохмаченной волной.

Сходство с попугаем было настолько ярким, что выглядело даже не карикатурным, а внушало восхищение. В довершение образа на господине были белая рубашка в тонкую синюю полоску и красный галстук.

– День добрый. Нежинский Феликс Эдуардович.

Алексей Натаниилович привстал, пожимая протянутую руку, и предложил присесть. Он так же быстро и цепко рассмотрел посетителя, не упуская деталей. Они обменялись ничего не значащими общими фразами, и Феликс приступил к делу.

Он раскрыл стоящий на коленях саквояж и достал завернутый в бумагу кубок.

– Хотел бы узнать ваше мнение, – Феликс принялся разворачивать обертку. – Возможно, все-таки решусь его продать.

Сняв бумагу, он поставил кубок на середину стола. Алексей Натаниилович поглядел на изделие долгим взглядом, затем достал из ящика стола очки с толстыми стеклами и водрузил на нос. Взяв кубок, он поднес его вплотную к лицу и долго рассматривал. Не выпуская кубка из рук, Алексей посмотрел на Феликса поверх очков и произнес шепотом, словно ему внезапно отказали голосовые связки:

– Откуда это у вас?

– Наследство.

Я из рода испанских аристократов, семья владела неплохой коллекцией.

– Это авторство именно Бенвенуто Челлини, а не кого-то из его учеников?

– Работа Челлини, его авторское клеймо, не клеймо мастерской.

– Да-да, вижу-вижу, – Алексей перевернул кубок, пристально рассматривая ножку с подставкой. – Невероятно, просто невероятно… нигде не всплывал, не выставлялся… Где же вы его прятали?

– У себя дома, в серванте.

Я из него пью вино.

Господин Львовин рассыпался смехом и решил поддержать шутку:

– Пить из кубка работы Челлини – все равно что есть с картины Да Винчи!

– Да, есть в этом некое изящество, – прохладно улыбнулся Феликс.

Он наблюдал за искусствоведом. Чем дольше тот рассматривал кубок, тем сильнее в нем просвечивала одержимость.