Золото Аида

Поставив бокал на каменный спил столешницы небольшого столика, заменяющего прикроватную тумбочку, мужчина сбросил полотенце и сел на покрывало, похожее на остывший пепел. Только Феликс потянулся за бокалом, предвкушая первый, усмиряющий голод глоток, как на пороге возникли Паблито с Доном Вито.

– И где вы прятались? – Взяв бокал, мужчина глотнул вина с привкусом кокоса, к которому никак не мог привыкнуть и всякий раз морщился.

– Так, просто смотрели, все ли в порядке в доме.

Птица перепрыгнула порог и вразвалку прошлась по полу.

– И как? Все в порядке?

– Пока да! Но мы следим!

– А что должно произойти? – Сделав еще пару глотков, Феликс отбросил край покрывала и лег на кровать, вытягиваясь на прохладных простынях.

– Мало ли! – каркнул ворон. – Всякое бывает!

– Верно, да, – Феликс решил не спорить. Держа бокал в руке, он рассеянно смотрел на мечи, стилеты, шпаги с поблескивающими рукоятями и клинками.

По ковру пробежался крыс и уселся в изножье кровати, глядя на лежащего на спине мужчину.

– Ах, Феликс, дорогой! – пискнул он. – Как же ты великолепно сложен! Словно вижу портрет XVII века!

Мужчина молча взял край покрывала и набросил на себя.

– Хочешь отдохнуть, да? – Паблито вспорхнул на столик-подставку и, цокая когтями по каменной столешнице, подобрался к самому лицу Феликса. Тот покосился на птицу и произнес:

– Угадал.

– Мы тогда пойдем, проветримся немного, посмотрим, как там, на улицах, дела, ладно? Не возражаешь?

– Ничуть.

Вот ни капельки не возражаю. Кстати, все время забываю спросить. С тобой, Паблито, все понятно, ты залетаешь в приоткрытое окно, но как ты, Вито, попадаешь в квартиру? У меня тут что, где-то в стене есть дыра, о которой я не знаю?

– Это мой маленький секрет. – Глазки крыса довольно блеснули. – Спокойной ночи, дорогой, хорошего отдыха!

Ворон спрыгнул на пол, и они покинули спальню.

Допивая вино, Феликс смотрел на шпагу из толедской стали, висевшую по центру коллекции.

Она была самой простой, даже неказистой, без гравировок и инкрустаций, но именно на нее Феликс смотрел всякий раз перед тем, как заснуть. Ему даже не надо было прикасаться к шпаге, он и так постоянно ощущал тяжесть ее эфеса в руке.

Поставив бокал на столик, мужчина дотянулся до выключателя светильника, и спальня погрузилась в плотную смолянистую темноту, в которой глаза Феликса вспыхнули и засияли едва уловимым багровым свечением.