Театр Эль Вагант

– В чем затрудняешься?

– Что-то сказать.

Мужчина бросил взгляд на старика, сидевшего рядом.

– И чем конкретно тебя так озадачил этот труп?

Никанор развернулся к водителю, насколько позволял пристегнутый ремень безопасности и проговорил, пристально глядя на беломраморный профиль:

– Тебя, поди, он тоже озадачил? Вот сам рассказ и начинай, а я подхвачу.

Остановившись на светофоре, Феликс посмотрел в боковое стекло, затем на Никанора и сказал:

– Что-то не так с этим телом, но не могу уловить, что именно.

– Согласен, – кивнул старик, сдвигая очки на кончик носа, – мертвое оно.

– Не в этом смысле,– Феликс смотрел неподвижными глазами на светофор, постукивая пальцами по рулю. – Кровь, кожа, органы – все функциональное, но искусственное оно какое-то. Будто бы…

– И не было жизни никогда в том теле, – добавил старик. – Верно говоришь. И не пахнет оно человечьим духом.

– А чем пахнет? – Феликс повернулся к Никанору и пропустил зеленый сигнал.

– Ничем. Ну, окромя больничных запахов. Своего не имеет.

– Как такое может быть? – далеко впереди на трассе собиралась пробка, и Феликс прибавил скорость, чтобы успеть свернуть до того, как автомобильный поток встанет.

– Вот тут чего не ведаю, того не ведаю, – развел руками секретарь. – Аль не человек оно вовсе?

– Все в нем абсолютно человеческое, никаких признаков, что это может быть какое-то трансформированное существо.

– И что оно тады такое?

– Любопытно понаблюдать это тело в процессе разложения, – Феликс свернул с трассы, срезая путь к дому Никанора.

– Так попроси докторицу нашу в теплое место его переложить. Через пару денечков и понаблюдаем.

– Это слишком, ни к чему ей такими делами заниматься. Сами разберемся.

Вскоре машина въехала во двор пятиэтажки и притормозила у подъезда.

– Спокойной ночи, спасибо за содействие.

– Уснуть бы ишшо тут, – старик открыл дверь и, кряхтя, полез наружу, – с думками энтими замогильными.

Оставив дверь открытой, он пошел к подъезду.

– Это подделка под человека, Никанор, да? – крикнул Феликс ему вслед.

– Да! – ответил старик, и за ним захлопнулась дверь подъезда.

По дороге обратно, Феликс машинально потирал пальцами правой руки – на них еще жили прикосновения к холодному плечу Всеволода Плетнева.