Суп из птичьих гнезд

И меня бы печатали, естественно, исключительно за мои же собственные деньги. Пустая трата времени и сил. А ты ее всю прочитала? – Леня положил злополучную книгу на стол.

– Нет, меня хватило снов на двадцать с небольшим.

– И тебе действительно так сильно не нравиться? – в голосе Лени прозвучала едва заметная грустинка, и я чуть было не пошла на попятную.

– Нет, не нравиться, – отступать некуда, позади – Москва, – мне это совсем не нравится, ты уж прости.

– Понятно… Да ну и черт с ней! Мне она самому не нравится! Просто хотелось попробовать себя в чем-то совершенно новом, копнуть и сразу же наткнуться на талант, как на горшок с золотом! – он усмехнулся.

Он бросил книгу под стол и наполнил бокалы шампанским.

– За тебя, Сеночка, за моего самого искреннего и любимого друга.

Выпили, и от сердца у меня немного отлегло, по крайней мере, пропало стойкое ощущение, что я все гублю и порчу на корню.

За непринужденной беседой и вкусной едой, мы быстро прикончили бутылку, и Леня вскрыл вторую. Мое настроение было уже почти на высоте Эйфелевой башни и я подумала, что помимо свадеб случаются еще и разводы… И тут же устыдилась собственных подленьких планов насчет Лёни.

– Эх, – я прикурила очередную сигарету, – а я ведь два месяца как курить бросила. Но, при такой-то жизни и не хочешь – закуришь. Ты только не подумай, что я жалуюсь.

– Чем я только не занимаюсь. У меня сеть магазинов оргтехники, а так же небольшая фармацевтическая фирма, занимаемся поставками медикаментов, в основном витаминов из штатов…

– Вам уборщицы не нужны? – мрачно перебила я. – Могу еще ночным сторожем.

Леня помолчал пару секунд, внимательно глядя на меня, потом произнес:

– Неужели все так плохо?

– Да… – ответ получился полузадушенным, потому что я усиленно боролась с подступающими к горлу слезами.

– Почему не уйдешь из своей трупной газеты? Ты же талантливый человек, давно нашла бы нормальное место.

– Ага! Самородок без образования! Было бы кому меня протолкнуть, может и получилось чего, а так… Хоть с голоду не умираю и то хорошо.

Я ненавидела себя все больше и больше с каждой минутой, с каждым произнесенным словом. Можно было представить, как же осточертели богатому Лене такие жалкие попрошайки вроде меня.