Шандола

Слегка обсохнув, юноша натянул светлые широкие штаны и полотняную рубашку, измятую Пилатом. Мокрые волосы парня потемнели и казались рыжими. Он улёгся на траву и снова взялся за бумагу. Пилат положил голову ему на плечо и блаженно зажмурился, забыв о мошках.

– Итак, на чём я остановился? Ах да, на кладбище… Может, как-то иначе сказать? Например, «могильники»? Моя дорога лежала через могильники… Нет, не то. «Захоронения»? Ещё хуже. Моя дорога лежала через плохое место, вот! Значит так, – он взял карандаш и устроился поудобнее.

 – «Моя дорога лежала через плохое место, и я невольно ускорил шаг. Под ногами густо чавкала коварная грязь, я едва не падал. Я промок, замёрз, проголодался. За каждым могильным холмом мне мерещились обезумевшие монстры, а возможно, они там и действительно были…» Ну как, Пилат, страшно?

Пёс щёлкнул зубами и принялся самозабвенно чесаться. Юноша отодвинулся в сторонку и продолжил: «Казалось, этому пути нет ни конца, ни края. Я всё шёл и шёл, а дождь всё лил и лил, и я всё больше и больше задумывался, зачем я вообще пошёл в эту сторону?.

.»

– Ирвин! – послышался отдаленный крик. – Ирви-и-ин!

– Здесь я!

Из пышных зарослей кустарника вышла тоненькая бронзоволосая девушка в длинном зелёном платье, делавшим её похожей на цветочный стебелёк.

– Наконец-то я вас нашла! Привет, Пилат, чего не здороваешься?

Пёс лениво повозил хвостом по траве, решив, что этого вполне достаточно.

– Что-то случилось, Тайрис?

– Тебя зовёт Мудрый.

– Зачем?

Девушка пожала плечами и погладила Пилата.

Пёс снисходительно стерпел.

– И давно он меня ищет? – Ирвин спешно поднялся на ноги.

– Нет, не очень, он сказал, что ты, наверняка, валяешься на озере вместе со своей дворнягой… Ой, извини, пожалуйста.

– Ничего, всё верно, – юноша улыбнулся и взъерошил пальцами волосы, чтобы побыстрее сохли. – Он не сказал, зачем я ему нужен?

– Нет. Мудрый сегодня опять болен, у него скверное настроение, поэтому лучше поспешить.

Юноша свернул бумажные листы в трубочку, сунул в карман и пошёл за Тайрис, пробираясь сквозь заросли кустарника.

Следом нехотя потрусил Пилат, досадуя, что его вечер с хозяином закончился.

Когда они пришли в селение, совсем стемнело. Зажглись лиловые звёзды, в прохладном воздухе разлился душистый аромат ночных цветов. Деревянные жилища с острыми крышами и пёстрой тканью, прикрывающей вход, уже дремали в отблесках огней – селение освещалось множеством костров.