Перстень отравителя

 – И какую только гадость тебе нюхать не придется, если и дальше собираешься оставаться в коллективе!

– Тише, тише, не шуми, – Никанор бросил быстрый взгляд на открытую дверь, – раз для дела надо, значит – надо. Сейчас все разнюхаем в лучшем виде.

Феликс, разумеется, заметил этот взгляд.

– Не готов еще рассказать коллективу правду о себе – кто ты есть на самом деле?

Старик опустил очки с переносицы, поднял глаза, прохладно, изучающе посмотрел на директора и произнес многозначительно:

– А ты?

Феликс не ответил, лишь взял со стола подставку и кивнул на дверь своего кабинета, мол, идем туда.

В клетках на подоконнике дремали крыса с вороном. Заслышав шум, они встрепенулись и уставились на вошедших, но Феликс с Никанором внимания на них не обратили. Присев за стол, старик взял подставку, вытянул руку, отодвигая поверхность с пятном подальше от лица, и втянул ноздрями воздух. Феликс отошел в сторону, чтобы не мешать ему. Никанор поводил подставкой из стороны в сторону, словно раскачал неосязаемый след, и начал медленно приближать пятно к себе, затем пронес подставку мимо лица и, держа ее у затылка, подвигал носом, словно он внезапно зачесался, и начал принюхиваться.

Наконец старик положил подставку на стол и сказал:

– Отрава это, сильная отрава.

– И сейчас все еще опасна?

– Сейчас-то нет, но языком лизать не стоит.

– Понятно, – мужчина встал с кресла и походил по кабинету, рассеянно поглядывая на клетки с «домашним зоопарком». – Из чего она состоит, из каких компонентов?

– Э-э-э… – замялся старик.

– Составляющие яда искусственного или природного происхождения? – попытался помочь Феликс, но Никанор опять не нашелся с ответом.

– Попробуем иначе, – мужчина снова сел в кресло, закинул ногу на ногу и покачал носком сверкающего новизной ботинка.

– Объясни, как твоя способность работает. Ты видишь картины, как Гера, или у тебя это по-другому происходит?

– Да как сказать… – нехотя пробормотал старик.

– Как ты распознал, что это пятно именно от яда, если не понимаешь, из чего состоит жидкость?

– Ну так это, – тяжело вздохнул Никанор, – всякий зверь нутром чует, где опасность для него, а где польза, природой он так научен.