Озеро затерянных миров

Бабушка Моди поднялась из кресла и, шелестя по кленовому паркету полами чёрного шёлкового халата, больше похожего на вечернее платье, удалилась в сторону кухни. Ее высокая, по-девичьи стройная фигура замерла на пороге. Моди оглянулась, чтобы посмотреть, ушла ли внучка из комнаты, поправила белоснежные, чуть отливающие голубизной кудри, уложенные в безупречную прическу, и произнесла тихонько:

– Ром.

В кухне она встала у окна, скрестив руки на груди, и снова повторила:

– Ром! Где ты, несносный мальчишка?

– Здесь я, – зевнул голос, и в воздухе возник прозрачный, легкий, как южный ветерок, образ лохматого, сонного паренька.

– Сколько можно спать? – недовольно произнесла Моди, глядя на парящую над кухонным столом щуплую фигуру в длинной рубахе-балахоне.

– Я всю ночь прибирался, – Ром попытался подавить зевок, – работал, как сто тысяч людей.

– Сколько раз тебе говорить – не преувеличивай, – вздохнула Моди. – Готов ли обед?

– Булочки в духовке, суп и овощное рагу на плите, а ваш спаржевый салат на столе под салфеткой.

– Хорошо.

– Я пойду дальше спать?

– Иди.

Образ стал растворяться.

– …а то устал, как миллион водовозных лошадей, – донеслось из воздуха.

Моди открыла крышку кастрюли и принюхалась: томатный суп с базиликом. Наполнив супницу, положив на блюдо горячие пышные булочки из духовки, Моди поставила всё на поднос и понесла в столовую. Внучка уже достала из буфета приборы, тарелки и расставила на столе, покрытом кружевной кремовой скатертью.

На полу столовой подрагивали яркие солнечные квадраты, размеренно тикали часы с маятником, на светлых стенах висели натюрморты в овальных рамах. Пахло фиалками. Подоконники столовой были уставлены одинаковыми белыми горшочками, в которых круглогодично цвели фиалковые шапки: голубые, сиреневые, лиловые, белоснежные и даже пестрые.

Вошла бабушка. Она поставила поднос на стол и подняла крышку супницы, а Мира сдернула салфетку с блюда.

– О, бабуля, твои коронные булочки! М-м-м! Обожаю.

Пока девочка ела, Моди поливала фиалки. За окнами зеленела узенькая лужайка, позади которой возвышался добротный двухметровый забор, скрывающий дом от посторонних глаз.

– Спасибо, бабуль.

– Второе будешь?

– Нет, так натрескалась, сейчас лопну!

– Как ты выражаешься, – поморщилась Моди, осторожно приподнимая темные листья, чтобы узенький носик лейки добрался до земли.