Озеро затерянных миров

Когда сердце девушки совсем высохло без любви, её побелевшие волосы слились с водами дикого лесного ручья, а тело окаменело среди потускневших драгоценных камней. Эту историю рассказали Солнцу птицы. Опечалилось светило, жаль ему стало и юноши с телом птицы, и девушки с высохшим сердцем… И тогда Солнце расплакалось, расплакалось впервые в своей жизни.

Засверкали в высоких травах его чистые жаркие слезы, и это, – бабушка подняла цепочку с сияющей каплей, – одна из солнечных слёзинок.

– Какая грустная история, – Мира протянула руку к украшению.

– Конечно, бери, милая.

Капля мягко легла на ладонь девочки. Она была такой теплой, будто внутри сверкающего камня и вправду скрывалась частица молодого сентиментального солнца.

Глава третья. Дверь в Зарабию

– Так, кажется, всё собрали, – Моди подняла доверху набитый пёстрый рюкзачок, проверяя, не слишком ли он тяжел. – Где корзинка Банта?

– Бабуль, он эту корзинку не выносит. Может, я в неё вещи переложу, а Бантика понесу в рюкзаке?

– Ещё чего! Это специальная кошачья корзина, ему там должно быть удобно.

– Я уже всё собрала.

– Не забыть бы ещё корзинку с провизией…

– Бабуль, ты не волнуйся, всё возьмем, ничего не забудем.

– Я тороплюсь, чтобы успеть отправить тебя, пока в Зарабии раннее утро, не палит солнце и воздух прохладен и свеж. Ром!

– Я здесь, – возник молодой человек. На этот раз он был не в обычном своём длинном балахоне, а в рубахе и штанах свободного покроя.

– Ты понесешь рюкзак и кота, а Мира – корзину с провизией, – распорядилась Моди.

– Я кота не понесу, – насупился Ром. – Кот меня не любит, он на меня фырчит всё время.

– Что делает? – приподняла одну бровь Моди.

– Фырчит. Вот так: фыр, фыр, ф-ф-ф-ы-р-р!

– Аксельбанта я понесу, он не тяжелый, – Мира одёрнула коротенькую джинсовую курточку.

– Кило шесть-семь, не меньше, – Ром подхватил рюкзачок и корзину с провиантом. – А сам он не может пойти? Вон какой здоровенный вымахал, пусть жирок порастрясет.

– Что ты! – Мира открыла крышку плетеной корзины. – Он же не собака, у него лапки мягкие, нежные.

– Всё, пора идти, – бабушка поправила брошь. Она волновалась и не могла этого скрыть. Мире же не терпелось увидеть дверь в другой мир.

Вслед за бабушкой Мира с Ромом и котом, протестующим в своей корзинке, прошли в комнату Моди.

– Это здесь? – шёпотом спросила Мира. – Прямо у тебя?

– Минуточку терпения.