Фата для церковной мышки

Меня эта тема мало волновала, все прививки мы делали аккуратно, за здоровьем следили тщательно, ведь сенбернар, не смотря на свой внушительный вид, существо ужасно нежное и болезненное, хуже малого ребенка.

Пока собаки резвились на травке, я отошла от увлеченных чумкой хозяев и отправилась прогуляться вдоль школы. Помахивая плетеным поводком, я медленно шла, погруженная в свои думы.

– Извините, – раздалось вдруг над ухом.

Я подняла взгляд и увидела симпатичного брюнета лет тридцати, подмышкой он держал крошечного перепуганного таксика.

– Да? – улыбнулась я вислоухому таксику.

– У вас такой пес чудесный, это же ваш сенбернар?

– Мой, – загордилась я. – Лаврентием зовут. Щеночек у вас милый, как зовут?

– Марта, маме подарили на день рождения, вот, теперь я выгуливаю, кормлю и убираю за нею.

– Чего вы ее на руках держите? Пустите, пусть побегает.

– Мы первый раз на площадке, боюсь, как бы большие собаки не обидели.

– Ой, ну вы что, никто тут малышей не обижает, за этим мой Лаврик пристально следит.

Дальше мы шли уже вместе. Хозяина таксика звали Алексеем, и на руке у него не виднелось обручального кольца. Из непринужденной беседы я выяснила, что он дантист и живет через три дома от меня.

– А вы чем занимаетесь? – он наклонился, чтобы поставить Марту на травку.

– Чем я занимаюсь? Я театральная актриса, играю во МХАТе…

Глава вторая

Тая прибыла в мои апартаменты в половине двенадцатого, когда я уже из последних сил смотрела какую-то бурду по телевизору, борясь со страстным желанием вытянуть копытца и заснуть.

Тайка не стала звонить, открыла дверь своим ключом и вот, возникло на пороге комнаты чудное виденье. Я даже не сразу ее узнала! Подруга выкрасила волосы в черный цвет с лиловым отливом, навела чудо-макияж и вообще, на ней красовалось восхитительное сиреневое платье до пят и изящные черные туфли-шпильки на высоченном каблуке.

– Та-а-ая! – я слезла с кровати и осторожно подошла к дивной грёзе с тщательно завитыми блестящими локонами.

 – Какая ты-ы-ы!

Я не видела ее около пяти дней и за это время она, кажется, основательно похудела, да и вообще преобразилась в лучшую сторону.

– Слушай, – я медленно обошла вокруг нее, – да ты похудела!

– Еще бы, – вздохнула она, сбрасывая с ног туфли, – я вообще ничего не ем, кроме кофе и сигарет.

Ничего себе, вот это страсть!

– Такая любовь? – я подтянула сползшие пижамные штаны и вернулась на диван.