Не рисуй меня, художник

От меня ты чего конкретно хочешь?

– Чтобы ты поехала со мной.

– Зачем?

– Тая, – еле сдерживая эмоции, проговорила я, – неужели тебе не хочется побывать в гостях у самого таинственного, можно сказать засекреченного гениального художника современности?

– Не особо, я в живописи вообще ничего не шпилю, – чавканье стало громче и противнее, – к тому же у меня завтра свидание.

Нет, ну нормально, да? Не понимаю, куда катится этот мир.

– Ты мне больше не подруга, поняла?

– Нет, не поняла. Зачем тебе нужна я? Тебе что, не хочется с собственным кумиром поквохтать наедине?

– Вот именно – «поквохтать»! Я такого труса праздную, что боюсь вместо блестящего грамотного интервью сплошное квохтание и получится! Ну, прошу тебя, Таюнчик, не будь гадюнчиком, поехали со мной, мне нужна группа поддержки! Тем более, завтра суббота, украсишь выходной вечер культурным досугом!

– Я вот и хотела его украсить культурным свиданием.

– Неужели тебе тот унылый дрищ интереснее такого выдающегося мероприятия, как поездка к Марку Лессеру?! – изумилась я.

– Ты считаешь его унылым дрищем? – голос Тайки прозвучал задумчиво.

– Представь себе – да! – я решила, что мне больше нечего терять. – И упускать из-за него шанс познакомиться с выдающимся художником – непростительная глупость! А вдруг он вдохновится и тобой тоже? – То есть, что он непременно вдохновится мной, я даже не сомневалась. – И захочет написать твой портрет? Ты же прославишься в веках!

– Портрет это хорошо… – голос прозвучал еще задумчивее.

– Так что? – затаила я дыхание. – Ты согласна?

– Да, согласна! – огрызнулась Тая. – Ты ж даже черта уговоришь ходить в церковь по воскресеньям!

– Лапочка, Таечка, я тебя люблю! Приезжай завтра к обеду! А еще лучше часикам к одиннадцати, ну а к десяти будет совсем хорошо… А то я ведь с самого утра начну бояться, ты же понимаешь?

Глава третья

Таисия Михайловна прибыла к половине двенадцатого. К этому времени я составляла уже седьмой список вопросов к кумиру.

Этот вариант тоже казался глупым, банальным, тупым и примитивным. Судя по внешнему виду разлюбезной подруги, ее вдохновила моя мысль о собственном портрете, поэтому постаралась она на славу: макияж «ночь персидская темна», три слоя вишневой помады, залакированная челка фасона «девятый вал» и лихорадочные пятна румян на щеках. Внушительная получилась красота, запоминающаяся.

– Над чем страдаем? – она заглянула в исчерканные страницы.