Москва необетованная

Во рту стоял противный кислый вкус, и женщина остановилась у какого-то магазина, чтобы выкурить сигарету. Затянувшись, она посмотрела в витрину – это был книжный магазин. Блуждающий взгляд Татьяны Александровны зацепил знакомую фамилию автора популярных детективов. Лет двадцать тому назад читала она его книжку, в которой довольно подробно описывался рецепт приготовления яда из вполне безобидных компонентов. Тогда еще Татьяна пошутила, что стоит взять на заметку такую полезную информацию. Чем дольше Муарова смотрела на книжную обложку, тем светлее становилось у нее на душе.

Эпизод 4

Семен Федорович Линец

Работал Семен редактором журнала «Литературный Олимп 21 век». Под таким длинным и многообещающим названием скрывалась второсортная публицистика с претензией на нечто великое и новое.

Семен Федорович обладал приятной внешностью, носил костюмы приглушенных тонов, а с его чисто выбритого лица, как правило, не сходило выражение доброжелательной скуки. За всем этим Линец тщательно скрывал все свои неврозы и психозы, нажитые за годы творческой жизни. Также, глядя на него, сложно было представить, сколько загубленных талантов за спиной Линца за времена его работы в разнообразных редакциях и писательских союзах – чисто вырубленный лес, в котором с упоением и страстью выкорчевывал он любое, пусть малое совсем сверканье божьей искры.

После второго развода он четко уяснил для себя, что семейная жизнь не его стихия, и вот уже несколько лет числился в завидных женихах у вечно молодых и вечно подающих надежды писательниц. И поэтесс, которых Линец любил особенно люто. Очертив вокруг себя невидимый круг, он никого не подпускал к себе и сам за пределы этих границ выходить не желал.

То и дело Семен принимался за написание нового масштабного романа, непременно увядающего после пяти-шести глав, после чего Линец погружался в задумчивую меланхолию и созерцание домов из окна своего кабинета. Вместе с ним в одном рабочем пространстве размещалось еще два стола – с критиком Травкиным и поэтом Тонкошкуровым. Их Линец обозревал издали, откуда-то из своих, одному ему известных миров.