Местечко под солнцем

Отлично развитый мускулистый торс, загорелая до цвета бронзы кожа, масть гнедая, целиком – покрупнее обыкновенной лошади… Хвост роскошный, и копыта блестят!

– Дядя Рэм пришел! – Из дома выскочил Дениска, бросился к кентавру и запросился к нему на руки. – Дядя Рэм пришел! Мама, папа!

Родители тоже вышли во двор.

– В долину иду, – дядя Рэм кивнул на перекинутые через лошадиную спину матерчатые сумки, соединенные ремнем, – надо вам чего-нибудь захватить?

– Если сыр уже сделали, захвати нам кружок белого, не сильно соленого, – сказала Луната и ушла обратно в дом, следить за едой на плите.

– Кстати, Рэм, познакомься, это Игорь… – Божедар замялся, вспоминая моё отчество.

– Что вы, что вы! – замахал я руками. – Просто Игорь!

– Он писатель и главный редактор, застрял вчера на дороге.

– Так это ваша машина? Надо вытащить?

А я и не знал…

Видя, что толку от меня, как от собеседника, немного, они обсудили плохой урожай грибов, чьих-то внезапно приехавших родственников, камень, позавчера попавший в копыто, линяющие перья, чей-то сад с желтой черешней… Потом кентавр вспомнил, куда и зачем шел, и засобирался в путь.

– Я с дядей Рэмом пойду! – заканючил крутившийся рядом Дениска. – Пап, ну можно?

– Нет, обедать скоро будем. Кстати, как Марта с Никиткой?

– Все хорошо, на ужин вас звали.

– Обязательно придем.

– Пап, я пойду с Никитой играть!

– Поешь, потом поиграешь.

– Ладно, я пошел, вечером ждем всех в гости, – широко улыбнулся Рэм.

– Всего доброго.

Я смотрел ему вслед до тех пор, пока светлый круп с длинным ухоженным хвостом не скрылся из виду, затем опустился обратно на стул, закрыл глаза и помассировал виски.

– Хорошо отдыхаете? – спросил Божедар, заглядывая через окно с улицы.

– Как сказать… – Я шумно вдохнул и шумно выдохнул. – Неплохо в общих чертах. Вы не любите вопросы, это понятно, но я хоть что-то должен понимать.

– Не спрашивал, – пожал он плечами. – Когда мы сюда переехали, Рэм с Мартой уже жили тут, а Никитка позже родился.

– Дарик! – донесся из кухни голос Лунаты. – Твоя помощь нужна!

– Иду! – И он поспешил на кухню.

Подкатившая мутноватая хандра сменилась и вовсе ужасным состоянием, это было отчаяние полнейшего ничегонепонимания. Меня охватила острая, сосущая тоска инопланетного одиночества.