Местечко под солнцем

 – Какими грустными и потерянными они приходили, какими счастливыми становились потом. Я тоже хочу быть счастливой! Все никак не решалась стать клиентом нашего агентства: боялась разочароваться, увидав свою половину, не согласиться и уронить репутацию нашей фирмы в собственных глазах. А теперь понимаю, что дальше так нельзя. Не могу больше делать людей счастливыми, если несчастна сама. Мне нужна любовь, Данте, жизненно необходима…

Голос мой сорвался, я всхлипнула и поднесла бокал к губам.

– Боялся, что ты никогда не заговоришь об этом, – расплылся в улыбке Данте.

 – Есть у тебя какие-то особые пожелания? Каким ты представляешь своего кавалера?

Я обернулась и сквозь слезы посмотрела на него. За время работы агентства Данте стал мне практически родным.

– Если бы я могла встретить кого-то похожего на тебя…

Он даже дослушивать не стал.

– Нет ничего проще! – воскликнул фантом. – Включи компьютер.

Я принесла ноутбук и поставила его на подоконник. Я уже привыкла не задавать лишних вопросов и просто делать то, что говорит мой Данте.

Он велел найти в социальной сети некоего Давида Кавалли. Открыв его страницу и увидев фотографии, я не сдержала изумленного возгласа. С экрана на меня смотрел Данте, но только лет тридцати и современного вида.

– Это мой прямой потомок, – сказал фантом. – Живет в Риме, пока что не женат, но хотел бы поскорей найти себе невесту – мама торопит.

Я хлопала ресницами, не зная, что сказать. Вихрем проносились мысли: как мы встретимся, как поймем друг друга?.

.

– Как же… – растерянно произнесла я. – Так далеко… А вдруг я ему не понравлюсь? Вдруг у нас ничего не получится? Что мне ему сказать при первой встрече? Как вообще все это произойдет, что мне делать?

– Миа бэлла, – рассмеялся Данте, – успокойся, выпей вина. И предоставь мне решить этот вопрос.

2020г.

Местечко под солнцем

Светлой памяти Е. Е. Чернова посвящается

Даже не знаю, когда впервые возникло ощущение, что больше я не могу написать ни одной хоть чего-нибудь стоящей строчки.

Наверняка возникало оно неоднократно, но страшно было осознавать. Разве мог я хоть на миг предположить, что моя Муза, за долгие годы нашего с нею совместного творчества ставшая мне ближе и дороже родных людей, может вот так взять и молча уйти? Возможно, она и шепнула, выдохнула что-то на прощание, а я не услышал.

Долго еще, почти пять лет, я не желал мириться со своим тихим писательским финалом.