Чужие проблемы

– А что Вас смущает?

– Она должна была быть Сарой Бернар или, по меньшей мере, йогом. Так сыграть потерю сознания, чтобы в это поверил врач. Хотя, все это завтра должно проясниться, правда?

Я кивнула, но его слова поколебали мою железную убежденность в Шурочкином коварстве.

– Но, на всякий случай постарайся принести мне эти таблетки.

Мы направились к выходу. Владимир Александрович некоторое время задумчиво молчал и, наконец, решился.

– А… – он замялся.

«Вот. Старая любовь не ржавеет» – философски подумала я.

Год назад Владимир Александрович был сильно не равнодушен к моей соседке Лене, что позволяло мне действовать ему на нервы совершенно безнаказанно. Но его надежды закончились, как только на мою подругу свалилось немыслимое богатство, а вместе с ним и совершенно иная орбита вращения. Я была невольным напоминанием об этом эпизоде из его жизни, поэтому и старалась не попадаться лишний раз на глаза.

– Я о ней ничего не знаю. Богатые и знатные в «хрущебах» не живут.

Он засмеялся и покачал головой.

– Вообще-то, я хотел спросить, почему ты вечером болтаешься по городу одна. Где твой эскорт?

Он имел в виду моего бывшего однокурсника, с которым у меня в то время был кратковременный и очень неудачный роман. Мне очень не хотелось касаться своих личных фиаско, и я обрадовалась, увидев на горизонте Костю.

– Вот и он.

– Это твой новый друг? – удивился врач.

– Нет. Это Шурочкина жертва.

– Чудесно! Вот бери жертву и ищи таблетки. А мне пора.

Он сухо попрощался со мной и быстро зашагал в свое отделение. Мне показалось, что его настроение внезапно улучшилось. Наверное, потому что его предчувствия по моему поводу не подтвердились. Однако, как позже выяснилось, был еще не вечер.

* * *

– Ты уверена, что тебя не надо провожать? – спросил Костя, когда мы вышли из больницы.

– Уверена. Сейчас только восемь часов. А квартира Риты как раз по дороге к моему дому. Ничего со мной не случится, – нытье моего сотрудника успело смертельно надоесть мне еще на работе, и вскоре мы разошлись в разные стороны.

Чем дальше от освещенной остановки я углублялась в холодную темноту январского вечера, тем неуверенней себя чувствовала. В голове почему-то крутилась мысль о Шурочкином розыгрыше и о замечании Владимира Александровича. Могла ли Шура так ловко имитировать свое бессознательное состояние, чтобы в это поверил опытный врач? Сейчас мне это тоже казалось маловероятным и беспокоило.