День слепого Валентина

Ее лицо скривилось, а рука сама взяла сигарету, сунула ее в густо накрашенные губы.

Пьеса «Алифея Салливан», эдакий гротеск написанный молодым модным автором, демонстрировалась на малой сцене. Смешение эпох, костюмов, речи, придавало пьесе оттенок бредового пафоса, да и смысл был весьма расплывчат: Алифея – ее играла Ирина – безответно и трагично влюблена в вероломного мистера Салливана (Павлика). Он же вполне хорошо чувствует себя в обществе Вероокки, которую играет та… эта… Алифея обманным путем выходит-таки замуж за Салливана, безнаказанно травит его и зачем-то удочеряет Вероокку.

«Какой же бред эта дурацкая пьеса, – с тоскливым отчаянием думала Ирина, стоя за кулисами и слушая первые аккорды музыки, – и наверняка этот писака, этот псих-кокаинист получил за нее много денег!» Мысленно Ирина всегда называла автора пьесы «кокаинистом». Как же его фамилия?.. Ирина с тихой злостью пыталась вспомнить фамилию автора – Ляпишев… Левешев… Она так задумалась, что едва не пропустила свой выход.

Оказавшись на большом квадрате паркета, крытого обтянутой тканью фанерой, Ирина невидящим взглядом окинула такие близкие ряды темных, почти черных кресел с замершими зрителями и сказала первую фразу. Голос прозвучал хрипло и надтреснуто. Напротив, в луче света стоял Павлик… «Нас будто специально свели именно в этих ролях именно этой пьесы, – отстраненно подумала Ирина, – а может, так и есть… специально… Чтобы мы и в пьесе развлекали всех подряд своими чувствами… Моими чувствами…», – поправила она сама себя.

– Я не знал, что ты меня так любишь, Алифея!

В глазах Павлика был только стеклянный интерес к Алифее и ничего к Ирине.

– Я приколю к подолу своего платья восемнадцать роз, когда тебя не станет, Салливан…

Действо пьесы плыло, как хмельные картинки в сигаретном дыму. Ирину так знобило, что она даже подумала, будто умудрилась простудиться, а от мысли, что играет из рук вон плохо, захотелось сдернуть с головы нелепый парик, опуститься без сил на пол и заплакать, растаптывая остатки самой себя…

«Надо вспомнить фамилию автора, – как заклинание мысленно твердила она, – иначе я не доиграю… Левшов… Левшиков… Я не должна ненавидеть себя, я должна ненавидеть их… Я продержусь до конца…»

И она продержалась.

Когда за Ириной закрылась дверь гримерной, она сорвала парик, платье и жадно закурила.