Четыре года падал снег

Голодев печально посмотрел на висящую рядом с Полуденным Солнцем золотистую планету, которую жители между собой называли: «Ненужной Луной», и снова вздохнул, видимо припоминая выражение приятеля кузена.

– Что ж делать? – Карл поднял воротник шубы. – У них своё, у нас своё. Вон на Сириусе все ходят в синих, простите, облегающих штанах, что же и нам такое на себя напялить, чтоб не выделяться? Кстати, а не пойти ли нам в трактир?

– Вы бы еще рюмочную предложили, – Голодев тоже поднял воротник и надвинул шляпу поглубже на лоб.

– Я это и имел в виду. Вы не всегда верно меня понимаете.

– Так вы конкретней выражайтесь, вернее пойму.

Фон Штофф не стал продолжать, понимая, что граф не в духе. Голодев с отвращением посмотрел на вышколенный, как стадо лакеев заснеженный парк, взял под локоть неповоротливого полного барона фон Штофа и направился к виднеющимся огням воздушной трассы.

Барон фон Штофф долго шел молча, затем всё же и поделился своими соображениями:

– Вы во многом правы друг мой, – скорбно выдохнул он, – у меня постоянные ощущения, что я дурак, и не я один. Все дураки.

– Смею заверить, у меня такое же точно чувство. Будто всем обществом разыгрываем бесконечный дрянной спектакль. Кому, зачем – непонятно.

Граф Голодев жестом подозвал сферолет, аппарат мигом подлетел и приземлился рядом.

– Оплачу я, – сказал фон Штофф.

Он с трудом залез в кабину, наступая на полы своей длинной шубы, и велел пилоту:

– В ресторацию «На Распутье».

– Могли бы и не говорить, все ваши благородные уже там, – флегматично сообщил пилот сферолета.

– Неужто? – нисколько не удивился Голодев. – Напиваются?

– Как свиньи-с.

– Так и знал, – Голодев расстегнул шубу, устраиваясь поудобнее в кожаном кресле. – После этого теста все чувствуют острую потребность в рюмочке-другой.

– Ага, особенно те, кто тест не прошел.

Фон Штофф выключил затемнение окон и стал наблюдать окрестности, которые всё равно не просматривались за снежной пеленой.

– Как же осточертел этот снег, – Голодев с брезгливостью поглядел в окно. – Четвертый год уж идет, мерзавец.

– Зато представьте, как будет хорошо, когда начнет таять, – снова подал голос пилот. – Поплывем вместе с домами ко всем чертям.

– Тебя, голубчик, к разговору не приглашали! – отрезал фон Штофф.