Полупарюр

Я посмотрела вслед исчезающему за дверью смерчу, а потом повернула голову к Игорю. В его глазах не было никакого намека на озарение. Он по-прежнему не помнил, куда собиралась Лариса.

– Что будем делать? – виновато спросил мой друг.

– Давай купим газету с рекламой выставок. Может, когда ты посмотришь на названия экспозиций, тебя осенит?

– А если не осенит?

– Тогда возьмем Ларискину фотографию, будем планомерно обходить все выставки и показывать ее экскурсоводам.

– Ты что, озверела? Знаешь, сколько в Киеве выставок?

– Мы будем ходить не на все.

– Все. Если Лариска не появится, мы сессию не сдадим. Не успеем. Мы состаримся и умрем прямо в зале какой-нибудь сто-надцатой экспозиции.

– Сам виноват. Надо было ее слушать. Почему тебе не нравится Лариса? Насколько меньше было бы проблем. И девушка бы не пропала, и каша эта из-за Эллочки не заварилась. – проворчала я и мысленно добавила: «и я по-прежнему платонически мечтала бы о прекрасном МММ».

Решено было отправиться на поиски сразу после лекций. Мне настолько не хотелось начинать это безнадежное предприятие, что я отдалась учебе искренне и вдохновенно. Даже пятерку на семинаре по философии, к которому не готовилась, получила.

Как ни старалась я отсрочить неизбежное, занятия окончились, и мы с Игорем приступили к задуманному. Отметив с полсотни объявлений, проявляя энтузиазм, достойный строителя коммунизма двадцатых годов прошлого столетия, мы до сумерек бегали по разнообразным выставкам, аккуратно разделив обследуемые районы между собой.

Увы, в восемь часов вечера я вернулась в общежитие ни с чем. Куртка моя была влажной от тумана, лицо и руки покраснели, желудок требовал чего-нибудь теплого и, по возможности, калорийного. Я юркнула мимо проходной, забыв даже поздороваться с тетей Леной, пожилой охранницей, дежурившей в этот день.

– Катюша! – окликнула меня она – тебе тут какое-то письмо.

– От кого? – устало поинтересовалась я.

– Не знаю. Я выходила перекусить. Когда вернулась, оно уже лежало на столе.

– Спасибо, тетя Лена. – я посмотрела на конверт. Обратного адреса не было. Только мое имя и фамилия. Чья-то шутка, наверное. Наши однокурсники обожали розыгрыши. И нужно было быть полной тупицей, чтобы в чьем-то присутствии вскрывать письмо. Посмотрю в комнате. Не доставлю удовольствие очередному шутнику, который наверняка наблюдает сейчас за мной откуда-нибудь из-за угла.