Камера

– Господи, ну и чушь, – брезгливо выдохнула Тома. – Любой девушке нравится галантность. Просто, когда парень на третьем свидании стесняется тебя даже за руку взять, он автоматически переходит из лиги «хороших парней» в лигу «подружек». Вы, мужики, вечно ждёте, что мы всё сделаем за вас: и в щёчку чмокнем, и в кроватку уложим, и письку пососём. У гориллы-уголовника перед мальчиком-зайчиком есть два преимущества – прямота и настойчивость. Конечно, это иногда подкупает. Но конченные мудаки и мамкины плохие парни нравятся разве что тупым малолетним педовкам.

– А других мне и не надо, – расплылся Ким в мерзкой улыбке.

Им принесли еду. Беседа на какое-то время затихла. На белой клеенке с синими узорами стали появляться прозрачные рваные круги – глянцем они поблёскивали в лучах ламп дневного света. Ким добавил ещё один протуберанец, допив бульон Фо из миски и поставив её на стол. Тома давно расправилась с немами и сейчас лениво тянула пиво.

– Как там у тебя… С родителями? – девушка осторожно порвала затянувшуюся тишину.

– Ничего. Вообще ноль, – резко помрачнел Ким. – Они реально как будто испарились. Ни вестей, ни зацепок. Ничего. Полиция футболит.

Он достал из-за уха сигарету: взял её за тонкую талию и начал постукивать по столу.

– Ким, они не…

– Конечно, они ведь не на одиночный пикет вышли, – прервал он Тому. – Поэтому менты ничего и не делают.

Ким глотнул пива: холодный хмель перебил пряный привкус во рту.

– Ладно, пора собираться. У меня скоро смена.

***

На Петербург надвигался шторм. Первые его вестники – плотные крупинки снега, похожие на частицы пенопласта – падали с небес и жалили в лицо прохожих, месивших мороз Невского проспекта. От этого прохожие хмурились и еще сильнее втягивали головы в свои пуховики, шубы, пальто, дублёнки – куртки из кожи, синтетики, парусины, экокожи и экомеха.

Ким и Тома стояли на переходе и ждали, пока светофор разродится зеленым светом.

– Точно не хочешь к нам? Если я приведу новую модель, мне сотню баксов заплатят – полтинник твой.

– А что у вас розовый свет не горит? – Тома проигнорировала его вопрос.

Девушка, щурясь от ветра, высматривала что-то на последних этажах старого доходного дома.

– Так а зачем? Мы же не рассаду выращиваем, – Ким никогда не понимал, какая связь может быть между лавандово-пурпурным светом, что льется из некоторых петербургских окон и вебкамом.

– Действительно, – задумчиво протянула Тома.