Рыжая обложка

Приятель спешил, неосознанно поглядывая по сторонам, шапка съехала набок, приоткрыв одно лопоухое ухо. Кира улыбнулась, но тут же посерьезнела. Оглядывался Ваня не просто так – Сережа и компания сильно его доставали. Кира пыталась препятствовать, но без особого успеха. В глазах пацанов Ваня был типичным лохом. Сережа, вняв просьбам Киры, немного умерил пыл, но его приятели веселились вовсю, порой перегибая палку. А заступаться за друга своей девушки Сережа не собирался – авторитет был важнее. Иногда Киру посещала шальная мысль, что дело не только в авторитете, но и в ревности.

Да и Ванька, чего греха таить, идеально подходил на роль жертвы. Кира дружила с ним с детства, ценила за ум, доброту и мягкость, но те же качества действовали на остальных, как красная тряпка на быка.

– Ни фига у нас тут творится! Как ты?

– Да я-то что. Девушку жалко, никому не пожелаешь.

– Еще бы. – Ваня пытался отдышаться, стянув шапку и уперевшись в колени. Глаза лихорадочно блестели. – А правда, что ее перед смертью… Ну, того самого?

– Я-то откуда знаю, – Кира слегка скривилась, – не хочется об этом думать, если честно.

– Да-а… У меня бабка с ума сошла, говорит, маньяк у нас, велит до темноты дома быть. Ага, щас. Мне-то что до маньяка, я ж мужик.

Кира подавила улыбку. Живущий с бабушкой Ваня, тощий, мосластый, одетый в свитера не по размеру, оставшиеся от покойного отца, не слишком тянул на мужика. «Но он же в этом не виноват».

– Меня Сережа провожает, так что… – Кира осеклась, заметив кислое выражение на лице друга.

– Ого-о-о, – Ваня живо заинтересовался, – сенсорный? Со стилусом?

– Ну да. Твой зато неубиваемый. И в «змейке» ты лучше всех, – Кира толкнула друга локтем. – Пошли, поизучаем.

Монстр

Он был недоволен. То ли Он неверно рассчитал дозу успокоительного, то ли организм оказался сильным, но девка билась так, что язык, этот корень всех зол, никак не получалось ухватить.

В конце концов пришлось вырубить ее по старинке, ударом в голову. Девка обмякла и заткнулась, вытянувшись на бетонном полу.

Он приступил к делу. Пальцами в перчатках раскрыл безвольный рот. Зажал кончик вялого отростка пассатижами, потянул на себя, до упора. Нащупал валяющийся тут же, на полу, военный нож – подарок знакомого, ветерана Второй чеченской. На войне нож послужил тому на славу.