Шестая компаньонка для наследницы

Но тут рядом раздался женский голос, и Вера успокоилась: «Больница… вылечат…» Но женщина говорила какие-то странные слова, совсем не связанные с больницей.

– Ну, же, леди, давайте приходите уже в себя! Столько сил на вас потратили, обидно будет, если помрёте. Ох, ты, матушка-заступница, что же делать с тобой, милая? На-ка, выпей!»

Ей приподняли голову и влили в рот сладковатую жидкость. Но, когда Вера с трудом проглотила её, то почувствовала обжигающую крепость напитка. «Не водка, что-то другое», – машинально оценила она.

Это горячий глоток как будто что-то пропихнул внутрь, что-то поставил на место и как-то запустил все связи в организме. «Хорошо!» – с блаженством потянулась Вера и тихо попросила:

– Ещё…

– Сейчас, сейчас, милая! Вот видишь, сынок, настойка-то моя какую силу имеет. Не зря вы её с Тером таскали у меня из кладовки.

Вера усмехнулась про себя и хотела посмотреть на этого сынка и на женщину заодно, но глаза опять не открылись, а голова самостоятельно склонилась набок.

Её настолько рассердила эта слабость, эта невозможность двинуть ни одной конечностью, эта непонятная ситуация с разными «леди» и «заступницами», что у Веры возникло острое желание немедленно во всём разобраться, и она настойчиво приказала себе открыть глаза и встать.

Под влиянием этого желания внутри поднялся какой-то жар, Вера буквально «увидела» как шар золотистого цвета вспыхнул в области солнечного сплетения и моментально распространился лучами по всем нервам, узлам пробегая до самых окончаний и приводя при этом её тело в движение.

Ей стало тепло, даже жарко. Она резко села и открыла глаза. Её взгляд сразу встретился с настороженно-оценивающим взглядом карих глаз очень красивого мужчины. Невероятно красивого. Мужественного. Сурового и озабоченного. Но…

Таких мужчин не могло быть не только рядом с Верой, но и в их городе, и в их стране.

Она перевела взгляд на других людей, которых здесь оказалось несколько. «Кстати, где это здесь?» – опять мысленно заговорила она сама с собой.

Перед ней сидела ещё женщина лет пятидесяти в длинном простом платье с белым воротничком и с пустой изящной рюмкой в руках.