Сама за себя

Однако, со временем она заметила, что посуды больше в раковине не остаётся, на столе прибрано и Владе даже на сердце полегчало: не всё ещё потеряно у её дочери.

И вот через две недели пришла смска из мфц о готовности документов. Получив весь набор на руки, Влада решилась на серьёзный и обстоятельный разговор с дочерью. И именно в этот день к ним пришёл Сергей, как будто попой почуял, что дело будет касаться его. Ну, пришёл так пришёл. Планов Влады это не изменило.

После ужина Артём, видя настроение всех присутствующих, забрал Лизу и заперся с ней в их спальне.

А бывшая семья осталась за столом в кухне. Влада, чувствуя общее напряжение, хотела начать разговор первой, но Сергей опередил её.

– Лада, послушай! Я хотел серьёзно поговорить…, – и растерянно замолк, не решаясь начать.

– Ну, говори, – подтолкнула его Влада, решив, что свою информацию она может рассказать и позднее.

– Влада, – повторил бывший муж и встал из-за стола, приняв торжественный вид. – Я уже говорил тебе, что развожусь со Светланой.

Заявление подано, суд состоится через месяц. Но она уже съехала от нас к любовнику, прости дочь, – кивнул он Кате, – а я поговорил с мальчишками, и они согласны принять тебя в нашу семью. Прошу, выходи за меня снова, Лада! Я всё понял и не повторю прежних ошибок. Я люблю тебя. И всегда любил.

Сергей замолчал, выжидающе глядя на бывшую жену, которую уже не первый раз просил стать снова настоящей. Катя тоже замерла, умоляюще сложив руки и переводя тревожный взгляд с отца на мать.

А Владу охватила холодная, бешеная ярость: ах, они соизволят принять меня в свою семью?! Ах, этот использованный огрызок осчастливил меня предложением?! Ах, оказывается, он меня любит!!! Понял через пятнадцать лет брака с другой женщиной. Подлец!!!

Влада была спокойным и выдержанным человеком. Не любила открытых конфликтов и избегала их всю жизнь. Не потому что трусиха, а потому что не видела смысла, считала грубое выяснение отношений плохим тоном, невоспитанностью.

Но сейчас эмоции взяли верх и долго сдерживаемое негодование вырвалось на волю.

– Врёшь! Когда уходил, ты прямо сказал, что не любишь меня больше. Забыл? Или это помнить не обязательно? Врёшь! Ты носился со своей Светкой, как с писаной торбой, пока она не начала наставлять тебе рога совсем уж откровенно, а обо мне все эти годы и не вспоминал. Ты даже не знал, что я болела и перенесла тяжёлую операцию, как раз после твоего ухода.