Красные ворота

 – Отпустит, и будешь потом помогать, а сейчас сиди!

Подоив Ночку и сцедив молоко в большой десятилитровый бидон, она привязала скотину на колышки, чтобы далеко не разбредалась, и присела рядом с дедом.

– Ну, как оно? Путешествие-то. Всё нормально? – пихнула она деда в бок. – Куда молоко-то девать? – не к месту спросила саму себя.

– Надо заглянуть в Крутоярку-то, – не слушая её и не отвечая на подначки, произнёс дед. – Собаки нехорошо лаяли… Посмотреть надо.

Настя вздохнула, она и сама так думала, но дед плохо себя чувствовал.

– Схожу сейчас. Ты сиди, я быстро. На рожон не полезу, успокойся. Сначала издалека погляжу. Бинокль давай, – она протянула руку.

– Вместе пойдём, – отвёл её руку Матвей. – Оно надёжнее.

Медленно, но уверенно он поднялся с земли и, отряхнув штаны, не спеша зашагал в сторону деревни. Настя, оглядев их лагерь и не найдя причины для беспокойства, зашагала следом. Вдвоём и впрямь лучше.

Выбрав удобное место, чтобы была видна улица и как можно больше домов, Матвей и Настя залегли, наблюдая по очереди в бинокль за деревней.

Нацепив на головы пластиковые щиты и надев резиновые перчатки, всё, как учил Вересов, они настороженно вышли на деревенскую улицу. Да, скотина орала. Видимо, коровы не доены давно, и вымя болит. Собаки носились по улице и лаяли на скотину, наверное, от непонимания: куда делись хозяева.

«Так же и наши, наверное, куры и кролы бегают неприкаянные», – вспомнила Настя своих подопечных, которых они перед отъездом выпустили на волю.

Деревушка была небольшая, и они с дедом прошли её насквозь минут за пятнадцать. Никого. И непонятно, то ли тут вирус прошёл (хотя откуда), то ли просто ушли все.

– Похоже, ушли люди, – вслух выразила Настя свой вывод.

– Тоже так думаю, – ответил Матвей.

Делать им тут было нечего, и они, уже не таясь, пошли обратно. Если бы тут лошади были, Матвей обязательно бы взял пару Гнедку.

– Дяденька, заберите нас с собой!

Матвей и Настя резко обернулись. Возле старого забора небольшого домика стояла молодая девушка и держала за руку пацана лет пяти-шести. С опасением и одновременно надеждой они смотрели на взрослых.

– Ты кто? – требовательно спросила Настя.

– Алёна, то есть Елена Николаевна Рыжикова, медсестра.