Ведьма и князь. За краем мира

Надо было оставить тебя гнить в этом каменном мешке! – выпалила я со злостью.

Будет мне урок, что подобные благородные порывы до добра не доводят. Отвернувшись, я наконец стащила с себя зимний плащ, неуместный в эту погоду. Лучше бы сразу это сделала, вместо того, чтобы препираться непонятно с кем. Плащ проследовал в магический мешок, за ним отправился толстый жилет. Я осталась в тонкой рубашке и штанах с сапогами и почувствовала себя значительно лучше.

– Меня зовут Верен, – послышалось из-за спины.

Умоляет он, как же. Таким тоном можно камни обтесывать. Ну да нам, воришкам, излишняя гордость ни к чему. Я обернулась:

– Принято, Ваше княжеское.

– Клянусь вознаградить тебя по справедливости, когда мы достигнем моего замка.

Сказано было с такой мрачностью, словно под справедливым вознаграждением князь имел в виду большой костер, который собирался собственноручно подо мной подпалить. Спасибо, такого нам не надо.

– Поможешь мне добраться до Корифейской ярмарки, и можешь считать, что мы в расчете.

Я надеялась в этом месте передать свой груз по назначению. Следовало спешить. Не хватало еще, чтобы дракончик вылупился из яйца по дороге. Я понятия не имела, что надо будет делать в таком случае. Но сначала нужно определиться наконец, куда же нас занесло.

– Нам надо шевелиться, если не хотим встречаться с твоим гостеприимным хозяином.

– Идем.

– Вопрос в том, куда двигаться. Я не знаю, где мы сейчас.

Окружающий лесок, куда нас вынесло из портала, мог принадлежать доброй половине земель к востоку от гор. Не степи, и не море, спасибо и на том.

– Не знаешь, куда нас привел твой собственный амулет? – в голосе Верена вновь послышалась подозрительность.

Я хмыкнула:

– Он был рассчитан на меня и мой груз. Из-за тебя нас выбросило в другом месте. И хорошо еще, что не размазало ровным слоем по Зимним горам.

– Я могу залезть на дерево. Может, увижу что-нибудь, что укажет путь.

– Давай.

Судя по тому, как непроизвольно скривился бывший пленник, вставая с земли, синяки у него были не только на лице, но ведь не признается из гордости.