Стирающая Память. Живые книги

– А привозят сюда что? – не унимался Квинтус.

– Насколько я знаю, с востока привозят редких птиц, шёлк, цветные камни, – он остановился. – Ну вот, отсюда уже видно ваш корабль, вон он уже выходит из гавани. Синие паруса. Греческие корабли часто бывают синего цвета. Видно вам?

– Видно,– ответили все трое разом.

– А почему синего цвета? Их же на море и не увидишь сразу, – спросил Квинтус.

– Вот именно, что издалека корабль трудно заметить пиратам. А смотрящий с синего корабля издали увидит вражеский корабль и у него будет время изменить курс или войти в безопасную бухту, в крайнем случае, изменить скорость движения.

– А чей это корабль? – спросил Квинтус.

– Этот? Финикийский, – нарочито небрежно кивнул в сторону судна Военный.

– А как его делали?

– Парень, ты мне всё больше нравишься. Прямо за живое задел. Ты так любишь корабли?

– Не знаю, просто интересно.

–Ты когда-нибудь видел скелет большой рыбы?

– Ну конечно, когда съешь рыбу, остаётся куча костей

– Пойдём со мной.

В таверне

Военный быстрым шагом провёл всех какими-то переулками между рядами бесконечного рынка. Он поздоровался с худым, как высушенный финик, человеком в длинной льняной рубахе. «Сушёный финик» сверкнул маленькими глазками и хитрой улыбкой, отодвинул рукой матерчатый полог в дверном проёме и что-то крикнул внутрь на своём гортанном языке с множественными шипящими звуками.

– Проходите, гости дорогие. Сейчас для вас будет самая вкусная еда во всём городе. Поверьте, нигде вам не приготовят такое вкусное пиво как у меня, никто лучше моих рабов не пожарит вам самую чудесную рыбу на свете, – быстро стал говорить он на хорошем греческом языке, понятном для всех присутствующих. Военный жестом остановил его и попросил подать им рыбу, – Будьте уверены, ваша рыба уже готовится на костре, поклонился «Сушёный финик» и хотел было исчезнуть с глаз долой, но Военный ловко поймал его за полу рубахи.

– Моим друзьям скучно. Покажи им как ты готовишь пиво, раз оно у тебя самое лучшее. И я посмотрю, – «Сушёный финик» округлил глаза и вытянул длинную худую шею, превратившись в удивлённого попугая, – вдруг ты туда чего непотребного добавляешь, – смеясь, добавил Военный. Наши путешественники едва сдержали смех.

– Да что ты, обижаешь.