Зима была холодной

Как и то, что в словах отца МакРайана и родителей было справедливое зерно.

– Может, мы сможем договориться и в пору уборки сделаем уроки короче? Или будем собираться хотя бы два раза в неделю? Но ведь совсем не учиться – не выход! К тому же, дети от шести до четырнадцати могут ходить в школу независимо от работы в полях?

– Кроме полей есть еще скотный двор. И птица. И уборка в доме.

– Но как-то же раньше они занимались! – воскликнула Алексис. – У вас же уже была школа!

– И туда ходили десять человек из двадцати двух, – вздохнул Колум.

 – Но вы правы – это надо менять. Завтра, когда будем разбирать школу, предложите своё решение, уверен, все с радостью пойдут вам навстречу.

– Мне навстречу? – нервно усмехнулась Алексис. – Разве учиться нужно мне?

– Вам нужна эта работа, – заметил Колум. – А детям – образование. Так что желание ваше должно быть обоюдным.

– Вы правы. – Алексис вздохнула и сорвала головку небесно-голубого цикория. Покрутив цветок в руке, она отбросила его в сторону и решительно посмотрела на священника.

 – Что ж, значит, мне надо как можно больше узнать о распорядке дня на фермах. Давайте спросим?

Всё оказалось не так сложно, как поначалу думала Алексис. Она, конечно, несколько раз пожалела, что не взяла с собой карандаш и бумагу, чтобы всё записать, но общие часы, которые можно выделить для обучения, уже складывались в голове.

Солнце уже царапало гору, и этот долгий, насыщенный день подходил к концу. Алексис стояла рядом с Колумом, прощаясь с последними прихожанами.

Каннинги уже уехали – одна из младших близняшек раскапризничалась, и Мередит, сетуя на то, что забыла дома настойку укропа, шустро погрузила семью в повозку.

– Неужели я опять опоздал на службу? – Алексис обернулась, встречаясь глазами с Киллианом. Он смотрел на неё сверху вниз, облокотившись о луку седла и пряча глаза под широкими полями шляпы. Но Алексис была уверена – в них опять горит насмешка. Кажется, по-другому младший МакРайан попросту не мог смотреть на мир.

– Иногда полезно поговорить с Богом, – тихо произнесла Алексис.

– Мы уже давно всё друг другу сказали, – холодно отрезал Киллиан, спешиваясь и привязывая лошадь. – И больше друг друга не слышим. Надо поговорить, – это предназначалось Колуму.

– А мне пора домой, – засобиралась Алексис.

Когда повозка неспешно катилась по лесу, она задумалась о словах Киллиана. Определённо это был один из самых противоречивых людей, встреченных в её жизни.