Зима была холодной

 – Алексис благодарно пожала руку Мередит. – Мы же сможем завтра съездить в город?

– Обязательно. А сейчас давай покончим с этой уборкой, мне ещё надо успеть приготовить ужин дома.

Солнце уже задевало верхушки, когда Каннинги засобирались. Шумно прощаясь, они заверяли Алексис, что всегда готовы прийти на помощь и рады будут видеть её у себя в любое время. Повозка выехала на дорогу, когда Киллиан вывел из амбара своего коня.

– У вас заканчивается сено, – вместо прощания сказал он, забираясь в седло.

 – Я займусь этим, когда вернусь.

– Вернётесь откуда? – невольно заинтересовалась Алексис, забыв даже возмутиться и сказать, что у неё нет лошади, а значит, нет нужды в сене.

– Всего вам хорошего, миссис Коули, – кивнул Киллиан, разворачивая коня. – Закрывайтесь на засов, по ночам тут полно енотов.

Повозку Мередит стало слышно задолго до того, как та показалась из-за поворота. Алексис уже стояла на крыльце, повязывая ленты соломенной шляпки под горлом. С собой она взяла все свои сбережения – восемьдесят долларов, но очень надеялась, что бакалейщик всё же откроет для неё кредит.

– А где остальные? – удивилась Алексис, забираясь рядом и беря на руки Питера.

– Оставила дома, там полно дел. – Мередит звонко цокнула и хлестнула вожжами. Повозка послушно покатилась по дороге. – Тебе бы тоже не мешало обзавестись лошадью. Без неё здесь никак.

– Едва ли я смогу на неё забраться. – Алексис усмехнулась. – А денег на дамское седло мне точно никогда не хватит.

– Тогда бери с повозкой, – пожала плечами Мередит. – Хотя научиться ездить верхом всё равно придётся.

До города они добрались быстро, гораздо быстрее, чем казалось Алексис два дня назад, когда они ехали с отцом Колумом. Уверенно правя повозкой, Мередит остановилась перед лавкой бакалейщика.

– Мистер Дженкинс! – Подхватив из рук Алексис сына, она поспешила внутрь лавки. – Мистер Дженкинс, посмотрите, кого я к вам привела!

Алексис зашла следом, с любопытством оглядываясь.

Полки до потолка были заполнены всевозможными товарами, от гвоздей, лежавших в больших бочках, до конфет и булавок. Вдоль стен стояли мешки с мукой и крупами, ящики с консервами. В глубине виднелись мотки ткани, клубки разноцветной шерсти; под потолком висела, тихо позвякивая на сквозняке, лошадиная упряжь. Невысокий седой мужчина в белой рубашке, длинном тёмно-сером фартуке и нарукавниках до локтей вышел из-за полок, вытирая руки о тряпку.