Туман Луизианы

Проснулась она от чьих-то голосов и недоуменно огляделась, пытаясь понять, где находится. Дождь давно перестал, и коляску окутали мягкие сиреневые сумерки. Воздух был наполнен ароматом неизвестных Луизе цветов. По краям дороги стояли рабы, то и дело выкрикивавшие что-то кучеру на странном гортанном языке. Кучер, смеясь, отвечал им. Леса отступили, вокруг, на сколько хватало глаз, тянулись поля высокого тростника, а впереди, в стремительно сгущающихся сумерках чернело поместье.

– Смотрите, это «Магдалена», – в голосе Свенсона слышалась гордость.

– Нас точно ждут? – с беспокойством спросила Луиза, оборачиваясь к Свенсону.

– О, конечно, не сомневайтесь! – улыбнулся управляющий. – Видимо, мистер Уоррингтон ещё не приехал, поэтому огни в комнатах не зажигают.

– Он ещё и скряга, оказывается, – пробормотала проснувшаяся миссис Пинс.

– Свет привлекает насекомых, мэм, – уязвлено ответил мистер Свенсон, явно обидевшийся за несправедливое обвинение хозяина поместья. Компаньонка скосила глаза на нахохлившегося мужчину, но ничего не сказала. Коляска сделала широкий круг и остановилась у белоснежной лестницы, у подножия которой стояло несколько слуг.

– Смотрите, слуги вышли встречать вас. – Свенсон спрыгнул с коляски с несвойственной для его комплекции живостью и протянул руку Луизе, а затем и миссис Пинс.

– Какая хорошенькая!

– Давно пора вдохнуть жизнь в этот дом!

– Вы такая тоненькая, аж страшно!

– Оставьте девочку в покое, с дороги ведь, устала небось! – Высокая полная негритянка в белоснежном чепце и тёмно-синем платье растолкала собравшихся слуг и подошла к ошалевшим от такого неожиданного внимания путешественницам.

– Пройдёмте в дом, мэм, там давно вас комнаты ожидают. И ванны, конечно, куда ж без этого! Ишь, облепили, как осы арбуз! А ну за работу быстро! И ты, масса Свенсон, уж должен был бы догадаться! Взрослый мужчина, ай-ай-ай!

Миссис Пинс с интересом смотрела на негритянку, важно поднимавшуюся по ступеням. Один её вид внушал глубочайшее уважение. А то, как она разогнала слуг, так и вовсе пробудило в сердце пожилой леди глубокую симпатию.