В мужской гарем? За что?!

Она уже десять лет промышляла пиратством и работорговлей во Внутреннем море, а после того, как заезжий маг подарил Амулет Перемещения, получила уникальный шанс забирать рабов из других миров, не опасаясь, что за ними придут разгневанные родственники или бывшая невеста. Жизнь в Салетдине была непростой. Веками здесь правили женщины, и ни у кого не возникало ни малейшего желания оспорить это право. Так уж повелось, что мужчины растились изнеженными и ласковыми, воспитывали детей, следили за домом. А женщины вершили судьбу страны, торговали и разъезжали с караванами по другим странам.

Впервые попав в другой мир, Кесса поначалу опешила – здесь всё было по-другому, но потом, освоившись, поняла – рабы из Земли самые лучше. Непокорные мужчины, привыкшие повелевать и быть первыми, становились лучшими мужьями для сильных, уверенных в себе женщин, уставших от слабости и подобострастных улыбок. Конечно, возни с ними хватало, но это окупалось сторицей, стоило усмирить их нрав и позволить руководить в постели.

В этот раз на борту были трое – завсегдатаи баров на морских курортах, те, чью пропажу спишут на излишне активный отдых на экзотических островах. Кесса знала, что в мире под названием Земля туристов ищут от силы два-три месяца, а после родным предлагают смириться и жить дальше. Она проверяла – осечки никогда не было.

Сейчас в трюме сидело двое – падкий на красоток здоровяк из города Рязань, находившегося на Севере, темнокожий Джордж, весельчак из Нью-Йорка. Теперь ещё и Рич, до сих пор безмятежно спавший на палубе – турист из Ямайки. Все они уже завтра обещали неплохую прибыль, которая обязательно позволит отремонтировать «Алексию» и, может, зафрахтовать ещё один корабль для внутренних рейдов – сила амулета подходила к концу, и вечно везти точно не могло. Маг предупреждал, что перемещение не будет работать вечно, а значит, надо обеспечить себе безбедную старость, прежде чем уйти на покой.

Во второй раз Рич проснулся под вечер, когда солнце царапало пузом горизонт. Море было спокойным, как стекло, только изредка по нему пробегала слабая рябь. Паруса убрали, и каравелла медленно продвигалась по заливу, чьи берега темнели с двух сторон.