В мужской гарем? За что?!

– Никаких намёков, ты что! – Рич поднял руки вверх. – Простая просьба принести кофе. А вообще, ты не думаешь, что женщины в последнее время слишком много о себе воображают?

– Кричи об этом громче, и на очередную премьеру красную дорожку окружат разгневанные феминистки. – Чарли усмехнулся, утягивая его к вагончикам. – Никогда, наверное, не устану удивляться, как ты, не глупый, в общем-то, человек…

– Спасибо, – буркнул Рич.

– Не за что. Так вот, ты, неглупый, в общем-то, человек, продолжаешь жить в дремучем Средневековье, когда дело касается женщин.

– Kinder, K?che, Kirche*, – глубокомысленно заявил Рич, пожав плечами. – Немцы были правы, очертив круг женских обязанностей.

– Жду – не дождусь, когда кто-нибудь заставить тебя поменять мнение, – хмыкнул Чарли, останавливаясь у трейлера Дейна.

– Не дождёшься, – фыркнул Рич, открывая дверь и поднимаясь на ступеньку. – Какие планы на вечер?

– Какие могут быть у нас планы? – весело воскликнул Чарли, легко переводя тему. – Алкоголь, танцы, девочки!

– То, что я люблю, – губы Рича растянулись в предвкушающей улыбке.

 – Скорей бы уже снять с себя грим и снова почувствовать себя человеком!

С этими словами он скрылся в трейлере, а Чарли, покачав головой, пошёл к себе.

Внутри тихо жужжал кондиционер, в холодильнике стройными рядками охлаждалась Перье, но даже не это было приятно – он, наконец, остался один. Рич любил свою работу, действительно любил, отдаваясь ей со всей страстью, на которую был способен. Но порой, особенно во время съёмок масштабных сцен, когда кто-то ошибался, и приходилось переигрывать заново, хотелось схватить автомат и всех перестрелять.

Хотя бы шариками для пейнтбола.

Голова под париком зудела и чесалась, кожа под толстым слоем сложного грима потела, и вообще, единственным желанием сейчас было снять с себя весь реквизит, принять душ и неделю нежиться под пальмами Майорки, потягивая мохито и разглядывая длинноногих красоток. Рич ничего не имел против костюмированных фильмов, да и зрителю они всегда нравились больше, но иногда грим сводил с ума, особенно, когда приходилось наносить его по два-три часа каждый день и почти столько же – снимать.

Вот к чему, например, было напяливать на него парик, когда его волосы, кстати, такого же, тёмно-каштанового, почти чёрного цвета, обладали достаточной длиной, чтобы затянуть их в маленький хвостик, перевязанный чёрной бархатной лентой? Раздражённо выдохнув, Рич достал из холодильника минералку и повернул крышку. Ничего.