Робкий босс

Сырость постепенно проникала под одежду, ключи издевательски звенели, не даваясь в руки, и с каждой секундой Наташа всё больше зверела.

– Привет, – тихо прозвучало за спиной. Только-только подцепив ключи, Наташа резко выпрямилась, и те снова провалились в дыру.

– Твою мать! – вырвалось невольно.

– Ты так рада меня видеть? – иронично поинтересовался Дима.

– Простите, – угрюмо откликнулась Наташа, вновь погружая руку в сумку. – Ключи не могу достать.

– Помочь?

– Чем? Дыру прожечь? – обхватив ключи, Наташа наконец достала их и посмотрела на Диму.

 – А вы здесь откуда?

– Шёл мимо, увидел тебя. – Он пристально смотрел на неё: в свете уличного фонаря влажная кожа блестела. Взгляд мягко мазнул по лицу, задержавшись на слегка приоткрытых губах, и вернулся к глазам. – Всё в порядке?

– Почему вы спрашиваете? – как будто это кому-то интересно. Наташа вдруг захлестнула обида – с чего он вдруг решил проявить заботу? Чтобы потом снова исчезнуть?

– Ты вспылила на работе.

– Что вас удивляет? У меня хватает проблем, которые иногда вырываются наружу.

Я не идеальна, знаете ли. И вообще, какое вам дело? – Не хотела, но упрёк всё же прозвучал. Сейчас он решит, что она обиделась, отчитает, сказав, что у него полно дел, кроме как выслушивать её. Но Дима промолчал. Как-то странно посмотрел на неё, будто хотел… извиниться?

– Мне жаль, что это так, – тихо ответил он наконец. – Хотел бы я сказать, что ты можешь рассчитывать на меня в любое время, но…

– Спасибо, – так же тихо ответила Наташа, сжав ключи с такой силой, что края больно впились в кожу.

От воды русые волосы Димы потемнели и отчего-то вызывали желание провести по ним рукой и стряхнуть капли. – Может, зайдёте на чай? У меня есть жасминовый.

– В другой раз, – с улыбкой в голосе сказал Дима. Помолчал, будто собирался что-то добавить, но передумал. – Уже поздно, Наташ. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – растерянно ответила она, наблюдая, как он растворяется в мокрой туманной взвеси, размазываясь в неверном свете фонарей.

Дома, переодевшись в сухое, Наташа с ногами забралась на диван, грея в руках чашку с чаем. В тепле и уюте собственной квартиры мысли о Диме звучали горьким, холодным эхом. Она попыталась представить, что он сейчас делает – так же сидит один, пытаясь согреться? Или вернулся в больницу, обложился делами, стараясь заполнить гулкую пустоту? Эта пустота чувствовалась в нём всегда, но сегодня показалась особенно острой. Родной. Знакомой.