Мятежник Хомофара

На его покатых плечах мятый халат – когда-то белый, теперь серовато-грязный – смотрелся нелепо. Вид у Гаерского был ещё более несимпатичный, чем в первую встречу. Распухшую переносицу скрывали два куска пластыря. Рукава неряшливо засучены; оголены бугристые предплечья; длинные засаленные волосы на концах спутаны в сосульки; на лице застыла гримаса восторга.

– Здравствуйте, Вадим Борисович! Ну, теперь-то будем часто видеться! Я здесь работаю санитаром!

Расин не услышал в его голосе злости. Напротив, Гаерский наслаждался моментом.

– Зовите меня Эдиком, – радостно проговорил санитар Гаерский. – Так же, как вашего друга. Это будет способствовать установлению нашего с вами взаимного доверия.

Проверив ремни, он откинул простынь, и, присмотревшись, сказал:

– Утка пуста. Прекрасно! А теперь, – он вновь накинул простынь, – теперь мы с вами будем ужинать.

Он обернулся и взял со столика на колесах глубокую алюминиевую миску, наполненную едой, и достал из кармана ложку.

– Мне нужен телефон, – сказал Вадим. – Я хочу позвонить.

– Зовите меня Эдиком, – напомнил Гаерский.

– Мне нужен телефон, Эдик, – повторил Вадим.

Громила поставив миску на маленькую металлическую полочку, улыбнулся.

– Вначале вы должны покушать, – сказал он. – Остальное потом.

В этой многофункциональной кровати все было продумано до мелочей.

Гаерский протянул руки и, загремев металлом, водрузил Расину на голову тяжелый и жесткий колпак. Вадим почувствовал, как на подбородке затягивается кожаный ремешок.

– Так надежнее, – сказал Гаерский. – Не слишком ли жмет?

В эту минуту Вадим думал только о том, что измерение, в котором он находится, только отчасти материально.

Можно ли с уверенностью утверждать, что все эти физические ощущения – настоящие?..

Санитар взял в руки миску с ложкой, зачерпнул киселеобразной жижи и поднес к лицу Расина. Резкий неприятный запах ударил в нос.

А потом начался кошмар.

Громила ухмыльнулся и изо всех сил воткнул ложку между сомкнутых губ.

Язык отчаянно задвигался, пытаясь вытолкнуть ложку обратно, но не смог.

– Ну что ж вы не кушаете?..

Гаерский вновь зачерпнул из миски и повторил принудительное кормление. Ложка стала ребром, приоткрыв рот. Кожаный ремешок шлема больно врезался в подбородок.