Мятежник Хомофара

Надо бежать туда, где никого нет.

Нужно время, чтобы прийти в себя. Побыть одному, осмотреться. Не то чуждый мир одолеет.

– Вы… – Голос Вадима дрожал. – Лучше будет, если обратитесь за информацией… к моим коллегам.

Он попытался выскользнуть, но громила угрожающе шагнул навстречу.

– Ну-ка, не спеши, докторишка…

Ринувшись вперед, громила схватил Расина за рубаху, прижал к стене. Вадим стукнулся затылком.

– Что ты с ней сделал, тварь? – брызжа слюной, прохрипел громила и навалился всем телом.

– Отпустите! – Вадим попытался высвободиться, но куда там: Гаерский весил не меньше центнера.

– Имей в виду, докторишка. Если что не так, я из-под земли тебя!..

Скрипнула дверь.

И вдруг, словно пленку зажевало. Скрип затянулся, превращаясь в низкий монотонный гул. За матовым стеклом поползли тени. Пасть громилы отверзлась, испуская басовитый рык.

Время стало вязким.

Вадим неожиданно постиг реальность. Он отчетливо увидел вариант будущего – таким, каким оно могло бы стать через пять-десять секунд.

Илья, Света, Марина – уже не те люди, которых он знал на протяжении многих лет. Тут они – призраки. Хотя у них на самом деле есть основы, источники, откуда исходят лучи. Мир, в котором родился и вырос Вадим – всего лишь одна из дальних плоскостей. Такая плоскость улавливает луч и фиксирует на себе его проекцию.

Расин и сам – одна из таких проекций, считающая себя личностью. Каким-то образом он перескочил выше, ближе к источнику лучей, неся с собой совокупность черт, образованных своей же проекцией.

Но здесь мир совсем иной. Эта плоскость размыта, она не может зафиксировать отображения большинства лучей, и потому пустынна и малообитаема. Призраки, идущие за ним, словно контуры людей, которых он знал. Они несут в себе лишь малую часть принадлежащих им свойств, хоть и в полной мере владеют силой луча. Это не личности, а темные подсознания.

Возможно там, в их привычном мире, они не понимают, что случилось с Расиным. Там происходит что-то совсем иное, чем здесь.

Вот что произойдет здесь: коллеги вбегут в комнату ожидания и попытаются вернуть его назад, в операционную, для того, чтобы он стоял и смотрел на убитую им женщину.

Он должен бежать от своей вины, от призраков, от Гаерского. Но спрятаться надолго в каком-нибудь закоулке этого мира нельзя, ибо тогда он останется здесь навечно.

Он должен бежать.