Прости, я тебя проиграл

Тут же вздрогнула, заметив знакомое лицо: один из вчерашний охранников с абсолютной невозмутимостью сухо поздоровался и проводил к лифтам. На восемнадцатом этаже мы вышли, и я невольно зажмурилась – столько света здесь было. Казалось, он идёт отовсюду: и от огромных панорамных окон, в которые врывалось солнце, и от яркой подсветки светло-бежевых деревянных панелей, на которых были развешаны картины. На ресепшене сидела привлекательная брюнетка, которая широко улыбнулась, увидев меня.

– Елена Александровна? Максим Эдуардович вас ждёт, проходите.

Последняя дверь по коридору.

Надо же. Не думала, конечно, что на меня сходу наденут ошейник, но что так приветливо встретят… Это сбивало с толку ещё больше, чем его требование ехать полуголой. Охранник остался за спиной, я прошла по коридору, с одной стороны которого шли раскрытые двери, а с другой, у панорамных окон, располагались столы сотрудников. Привычная для офиса суета – такая же всегда была у папы, никакого излишнего любопытства. Казалось, на меня вообще никто не обратил внимание.

Приободрившись, я даже позволила себе улыбнуться, подойдя к двери. Стучать не стала – раз сказали, что ждёт, можно входить.

Кабинет был тем же, что и в интервью. Стол буквой Т у окна, два кресла и широкий диван, между ними круглый низкий столик. Пара картин – он буквально помешан на живописи, хорошо хоть вкус хороший. Два стеллажа с книгами и папками. Макс стоял у окна, спиной ко мне, скрестив руки на груди. Пиджак висел на спинке его кресла, и я могла без препятствий любоваться широкой спиной, плечами и тем, как облепила мускулы на его руках белая рубашка.

«Да и задница у него ничего», – подумалось, когда взгляд скользнул ниже.

– Ты оказалась сговорчивой, это хорошо, – проговорил он, не оборачиваясь. Я сделала несколько шагов, подошла ближе, остановилась в метре, не больше.

– Ждал, что я буду сопротивляться? – хмыкнула горько. – А есть ли смысл?

– Рад, что ты это понимаешь, – ровно ответил Макс, рассматривая что-то далеко внизу. О чём с ним говорить, я понятия не имела.

Поэтому просто молчала, ожидая… Чего? Следующих указаний, приказов? В дверь тихо постучали, появилась секретарша с подносом. Быстро расставила чашки и так же быстро вышла.

– Кофе со сливками, – в ответ на мой безмолвный вопрос проговорил Макс и наконец повернулся. – И две ложки сахара. Или твои вкусы изменились?

– Нет. – Горло невольно стянуло так, что даже короткое слово оцарапало гортань. Он что, до сих пор помнит?

– Хорошо.