Любить нельзя. Расстаться

Она забылась, была слишком резкой, но… Это ведь друзья, к чему скрывать от них правду? Выхватив тарелку из-под носа Никита, который едва успел отодвинуться, она поднялась и, прихватив свою, пошла на кухню.

– Значит, это правда? – тихо спросил Лёша, когда они остались одни.

– Что именно?

– То, что о вас говорят. Что вы со Светой… расстались?

Наверное, он никогда не привыкнет к этой фразе. Сколько бы ни услышал от других, сколько бы ни сказал сам себе. Плавно подхватив подбородок большим и указательным пальцами, он задумчиво потёр гладкую кожу, всматриваясь в темнеющий за окнами сад.

– Проблемы бывают в каждой семье, – наконец проговорил он. – Надеюсь, что свои мы ещё сможем решить.

– Это хорошо, – шумно, не скрывая облегчения, выдохнул Лёша. – А то как представлю, что вы разводитесь…

– Кто разводится? – звонко спросила Света, останавливаясь в проходе. – Никита сказал, что мы разводимся?

– Нет, ты что, Свет, наоборот… – засуетился Лёша, подскакивая и освобождая место на столе.

– Не надо его защищать, он сам может за себя постоять.

 – Света прошла в гостиную, поставила поднос и невозмутимо принялась расставлять чашки. Они звякали о деревянную поверхность, едва не выскальзывая из дрожащих пальцев. Опустившись на своё место, Света сложила руки на коленях, улыбнулась. Больно, так больно стало в груди: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Значит, он уже всё для себя решил? Так быстро? Это из-за утреннего разговора, или?..

Никита не собирался оправдываться за её решение. Не хочет об этом говорить – её право, но делать вид, что во всём виноват только он, тоже не станет.

– Ну что же ты молчишь? – сипло спросила Света – голос гнулся, от каждого звука сжималось горло.

– А что я должен сказать? – холодно поинтересовался Никита, разливая чай. Настя вернулась, села напротив, переглянулась с Лёшей. – Мы пришли порадоваться за Лёшу, может, поговорим о нём? Обязательно проверяй, занесли ли отчёты в компьютер. В архиве часто ленятся, лучше дёргать их раз в неделю. Я, кажется, уже говорил об этом, но лучше повторю, вдруг забудешь.

Щёки полыхали, Света чувствовала, как пульсирует каждая клетка под кожей, как краснота расползается ниже, к шее. Никита только что отчитал её, небрежно отмахнулся, унизил и теперь сидит, как ни в чём не бывало, говорит о работе. Пальцы заскребли по атласу юбки, сжались в кулаки. Света стиснула челюсть с такой силой, что заныли кости, посмотрела на пиалу с чаем, представив, как плеснёт её прямо в его лицо.