Ветви Ихуа

В те времена их скромная община состояла из шестерых Дзендзелей и пятерых Ченов. Из одиннадцати в живых осталось трое. Огин увел Сигурда и его маленькую сестру Кару задним ходом и через несколько недель скитаний им троим пофартило прибиться к Джикерам. В сравнении с Джикерами Дзендзели были неотесанными, зато от природы крепкими и выносливыми.

Кара умерла три года назад, так и не родив своего ребенка, зачатого от одного из Юмов. Через полгода этот Юм – высокий зеленоглазый парень по имени Гатт – погиб во время парной охоты с Сигурдом, и один только Сигурд знал, что на самом деле случилось.

Сигурд умел ненавидеть, умел помнить прошлое, но вот чего он не умел, так это о чем-либо жалеть.

– Вставай, – трясет за плечо дядя Огин.

Сигурд разлепляет веки. Плечистый горбатый силуэт маячит над ним на фоне серого купола пещеры, покрытого натеками. В закоулке Дзендзелей нет своей лампы, но освещения, которое проникает из среднего штрека, хватает, чтобы свободно ориентироваться и даже всякие бытовые дела делать.

«С кем охочусь? Тьфу, дерьмо! С Обезьяной Своном!»

Сигурд садится, с кряхтением вычесывает на пояснице спиногрыза.

– Шибко дрыхнешь, – ворчит дядя Огин. – О, Спаро великодухствующий, помоги растолкать лежебочище. – Эти слова он повторяет всякий раз, как будит племянника, вот уж двенадцать лет, что он Сигурду за отца и мать приходится.

– Завалю килуна, – отзывается Сигурд и на ноги вскакивает.

Два прыжка – и он уже у проема, что ведет к отхожему месту. Проскальзывает в расщелину, пробегает по узкому проходу и останавливается на краю пропасти – как раз под маленькой лампочкой, прицепленной к своду в трех футах над головой.

– Дядя Огин! Слышь? Нынче килуна завалю! Во как!

Сигурд гогочет, сотрясается от злобного смеха, – вспыхивают маленькие глазки дяди Огина, спрятанные под выступающими надбровными дугами.

– Гляди мне, Сижику… – Дядя Огин хватает племянника за плечи. – Ежели станешь к Северной Черте бегать, то таво… старому Джикеру пожалуюсь, пущай в твоем черепке балабанку-то прибавит, чтоб ты не энто…

– Чего не энто? Он и так, небось, прибавил, – бурчит Сигурд, освобождаясь от цепких дядиных рук и яростно почесывая у себя под ошейником.

– О, Спаро… – удрученно вздыхает дядя Огин.

Сигурд снова гогочет, хватает со столика кувшин с водой: три глотка – и пуст. Ставит на место, причмокивает.