Цвета индиго

Дар так же уйдет из гор, только на поколение позже. Не обречем ли мы этих немногочисленных потомков на одиночество в горах? И как они смогут поддерживать кокон, если даже дору Кетлерену это одному не под силу.

– Кто знает, Оггл, – возразил Теаюриг. – Мы не можем говорить вперед так надолго. Возможно, красные люди уйдут, или их прогонит природа Илии, или они умрут. Или их победят другие. Пока мы можем лишь посадить это дерево. Мы должны сделать все, чтобы Дар продлился. Силы и дальше станут помогать нам, если мы сами поможем Силам.

А что думаешь ты, Кеунвен – ты еще не сказал своего слова?

– Я слышу, – медленно начал отец Стара, – больше чистого звука в словах дора Кетлерена, Теаюриг. Силы выбрали дора, и через него передают нам знания, через него мы спаслись здесь, хотя могли и погибнуть. Не должны ли мы по-прежнему доверять ему? Ты тоже был выбран, Теаюриг, тебя выбрали, чтобы ты мудро управлял нами. Но знания всегда приходили к нам через дора Кетлерена, и раньше ты всегда ими пользовался.

Я с ним согласен: мы получили свой Дар от Сил, и Силы сами решат, что с ним делать, отнять у нас, или сохранить. Мы должны лишь творить их волю. Свобода разумного – это высшее благо. Землянка подарила свободу Стару. Ты знаешь, Теаюриг, я говорю так не потому, что это мой сын.

И цвета Кеунвена пронзительно засияли. Все заворожено смотрели на то, как ярко разгорался его цвет. Цвет индиго.

– Одного этого достаточно, чтобы оказывать ей почет и уважение, – твердо продолжил тот.

 – Мы не должны просить у нее чего-либо еще. Ты сказал, что ее судьба жить среди нас, но ты не можешь знать даже своей судьбы, Теаюриг, не то что чужой.

– Я понял твой ответ, Кеунвен, и ты во многом прав. Но скажи, – начал Глава, – разве мы лишены разума, чтобы не видеть вперед даже на один шаг? Землянка сейчас среди нас, и мы видим пока лишь одно это русло. Она в детородном возрасте, и ее огонь может вспыхнуть в любую минуту, разве не так? Мы попросим ее не отказываться от этого блага – и только.

– Когда землянка рассказывала о Яли Нел и ее женихе, мне показалось, – вспомнил Кетл, – что ее цвета были омрачены. Она не захотела отвечать тебе на вопрос об этом мужчине. Я думаю, ее огонь уже горел ради него.

– Но он предал ее, и ее огонь может вспыхнуть вновь.

– Но даже если ее огонь вспыхнет, как ей сможет ответить илле? – снова поморщился другой член совета.