Нокаут чемпиону. Вторая часть

Мелихов тяжело выбрался из душевой кабины, сдёрнул с крючка полотенце и уткнулся в него лицом. В двенадцать приедут промоутеры, а он все ещё ничего не решил. Может, и правда, уехать обратно, на Запад? Чего здесь ещё ловить… Не только Дитер, многие сейчас примут Дракона с распростёртыми объятьями. Уже звонили несколько представителей, выражали заинтересованность. Но… Ленка была в Москве, и он тоже мог быть сейчас только в Москве.

Игорь накинул халат и вышел из ванной. В гостиной уже нарисовался Белозерцев – бодрый и собранный.

– Привет, чемпион! А я думал – сколько ты дрыхнуть будешь. Небось, жаркая ночка была?

Мелихов болезненно поморщился:

– Далеко намылился?

– За Ленкой, куда же ещё. Не фиг ей неизвестно с кем на такси кататься.

Приятель подошёл к зеркалу, осмотрел себя со всех сторон и остался доволен.

– Как думаешь, – мрачно спросил Игорь, – что делать с Гурьковыми?

– Это не мне решать, – покачал головой парень. – Но я бы подписал. Ты здесь хорошо сидишь сейчас, тебе и условия ставить.

– Мне звонили из Штатов… Да и Дитер, если бы я сделал первый шаг, не стал бы выпендриваться. Но Германия исключена, ты же знаешь. А Штаты – это вариант.

– Ну, охота тебе – двигай в Штаты, – пожал плечами Серёга. – Откуда я знаю, чего ты хочешь? Ладно, я поехал, а то вдруг – пробка. А ты давай, приходи в себя.

Белозерцев хитро глянул на него и достал мобильник.

– Леночка! Ты уже встала? Я выезжаю, ага… Ну всё, целую.

И только потом покинул гостиную, небрежно махнув рукой.

– Котёнок… Ты куда убежал? – послышался мелодичный голосок за спиной.

Ему даже не захотелось оборачиваться. Его тошнило сейчас от Вики, от её приторных речей. Наученная горьким опытом, несчастная девушка не позволила себе ни единого упрёка или вопроса. Она только сюсюкала и ублажала его, и за одно это Мелихов с трудом её выносил.

– Оденься, – приказал Игорь. – Скоро люди придут.

– Люди?

– У меня переговоры.

Вика помолчала.

– Игорёчек, можно я останусь… Я не хочу домой – там так одиноко! Я столько плакала эти дни…

Мелихов, разумеется, мечтал, чтобы она убралась восвояси. Но сейчас в нем клокотала ревность. Пусть Ленка видит, что он не страдал без неё.