Монастырские

Он тревожился, сможет ли перенести разлуку со мной, и радовался, что избавляется от проблем. Но это я так решила. А как на самом деле, фиг его знает. Я кивнула ему и развернулась, но уйти сразу не получилось. Он обнял меня сзади, прижался ко мне всем телом. Он дрожал от возбуждения.

– Ты просто чертовски красива, – сказал он горячим, страстным голосом мне в ухо, и его руки засуетились, хватая меня так, будто хотели напоследок отщипнуть от меня как можно больше сувениров на память.

Я передёрнула плечами, и чужая страсть тут же осыпалась с меня будто старый песок.

Меня расстроило то, что он сказал об отце.

Сказать папе об этом? Но как я объясню, откуда это знаю? Нет, это невозможно.

Глава 2: Арест отца

– События в жизни каждого из нас – это всего лишь проекция нашей внутренней сути, – сказал Богдан. – И вообще, не имеют значения в жизни человека те явления, которые происходят.

– Да, знаю, это ты когда?то уже говорил. Напомни, что ты этим хочешь сказать? – мой вопрос прозвучал вяло, без интереса.

Потому что я сама думала так же, как Богдан. И по обыкновению, меня взяла досада, что не я первой сказала то, что так меня занимало. Я рассердилась на Богдана, и затем рассердилась на себя именно потому, что рассердилась на Богдана. Ну вот, подумала я, это опять зависть. Я постоянно ему завидую. Даже в таком пустяке, как сейчас.

– Я хочу сказать очень многое, – оживился Богдан.

Он отложил бумаги. Поднялся из?за стола и стал ходить, прихрамывая, по комнате, от высокой закрытой двери до огромных окон у противоположной стены.

– Не имеют значения ни карьера, ни богатство, ни награды, ни болезни. Всё это – мусор. А имеет значение то, что внутри человека. Его отношение ко всему тому, что вокруг него происходит. И вот именно эта его внутренняя суть и является затем первопричиной последующих его действий в жизни. Тех или иных шагов. Вот это важно. Его внутренний человек. Это важно, понимаешь?

– Важно – кому?

– Богу.

– Но ты же знаешь, я не верю в Бога. Если и есть что?то, то это… Я бы назвала Высшим Разумом. Для меня всё сказанное тобою в конечном итоге – чушь, раз ты всё это сводишь к идее Бога. Нет такой идеи. Есть что?то иное, но только не Бог, – я говорила вызывающим тоном. Мне всегда хотелось спорить с Богданом. Говорить ему наперекор.

– А совесть, что ты можешь сказать о совести? Откуда она, и что это такое? Материалисты дать ответ на этот вопрос не могут.