Монастырские

– А, поняла. Это – озноб любви. Ха?ха!

Он посмотрел на меня так, как умел это делать – без выражения. Это, подумала я в который раз, профессиональное.

– А вас там, где ты работаешь, учат скрываться за пустотой глаз? – перебила я себя.

Он молчал. В его глазах видны были деревья из окна напротив. Они тянули ко мне свои щупальца. Мне не хотелось ни к этим щупальцам, ни к этим глазам. Я отвернулась к настоящим деревьям. Они так хорошо шелестели в открытом окне. Они были настоящими.

– Вот деревья – настоящие.

А ты – нет, – сказала я.

Он подошёл и взял меня за плечи.

– Ты опять? Тебе не даёт покоя моя работа. Перестань.

– Нет, Костя. Мне не даёшь покоя ты сам.

– И это плохо, судя по твоей интонации?

– Плохо, да. А знаешь, почему?

– Не хочу знать.

– Значит, знаешь.

– И что же я знаю?

– Что ты мне надоел.

– Ты не выспалась. Завтра у тебя будет другое настроение. И всё будет по?старому.

Я оттолкнула его.

– Уходи.

– Ты разочаровалась из?за той истории?

Я пожала плечами.

Я знала, о чём он говорит. Но и что с того…

– Я не знаю, о чём ты говоришь.

– Нет. Ты знаешь.

Я повернулась и взглянула ему в глаза.

– И что с того…

– Мне интересно просто, что думает невеста, когда у её жениха вываливаются из кармана презервативы.

(Я закрыла глаза. В памяти всплыло. Спустя два месяца после нашего знакомства он пришёл и объявил, что к власти приходит Андропов, а потом вдруг сделал мне предложение. Я помню, как в моей голове пронеслись мысли о блестящем будущем такого брака, и какой?то неприятный голос как бы подсказал моей душе: соглашайся.

Мои губы стали чужими. Они будто омертвели. И я сказала: согласна. И стала сама себе противна. Но тебе уже двадцать четыре, пора иметь семью, детей, и, главное, перспективного мужа, – как бы сказал некто моей душе. И мы пошли гулять на набережную.

Он демонстрировал, что умеет ходить на руках. А потом из его кармана посыпались презервативы. Он вскочил на ноги с криком «бля…!», упал на колени, стал их запихивать обратно в карман брюк.

Я хохотала. Костя взглянул на меня. И вдруг сказал взволнованным голосом, что снимает проституток возле метро «Проспект Мира». Ой, не могу. Зачем он это сказал?! Болван болваном. Просто умираю от смеха.)

Он ушёл. Я знала, что он вернётся через день?другой.

Я полистала блокнот. Там немало мужских имён. За каждым – своя история. Мда. Кому позвонить? Ну, хотя бы Генке.

– Послушай. Ты не мог бы побыть моим кавалером на полчаса.