Нашествие хронокеров

Я оглянулся и вздрогнул, сообразив, что все это время за мной наблюдала девчонка-официантка. Как можно незаметнее я поставил бутылку на пол, рядом с ногой.

Дождавшись, пока я перестану гримасничать и кусать усы, девушка подошла к моему столику.

– Что будем заказывать? – она вскинула золотистыми кудряшками и поднесла ручку к блокноту. Дежурная улыбка (нет, только слабый намек на улыбку) ничуть меня не согрела. И все же я взял меню и с гибельным упоением стал прикидывать, каким из блюд можно пожертвовать, чтобы девушка смогла на мне заработать хотя бы десятку-другую.

Я заказал порцию свинины с грибами, ризотто, кофе и, получив в ответ равнодушный кивок, стал ждать. Официантка через минуту вернулась с чистым бокалом и тарелкой хлеба.

– Бутылку можно поставить на стол, – сказала она.

Испытав конфуз и благодарность, я глянул на нее и стал придумывать, что бы сказать в ответ, но тут ее окликнул один из парней:

– Эй, красивая! Переключи-ка телек. Сигнала нет.

Официантка ушла. Я тут же налил себе полный бокал портвейна и, осушив его, принялся жевать хлеб.

Еще не все потеряно, сказал я себе через минуту, почувствовав, как тепло разливается по груди. В Новгороде живут дядя Коля и двоюродная сестра Ирина, они могут дать взаймы на первое время. Смотаюсь к ним на пару дней, а, когда вернусь, сниму квартиру или комнату, подыщу работу: хоть и трудно сейчас с этим, но Москва-то большая, – неужто не найдется работа для научного сотрудника, кандидата физико-математических наук?

Из прежних своих коллег даже обратиться не к кому.

Ладно, надо подумать о ночлеге. К кому же попроситься? Может, к Андрею? Около месяца тому он жил один, но за это время вполне мог завести подружку.

На свою квартиру, где пока еще находились мои вещи, я вернуться не мог. Там жил грозный усач по имени Валера со своей широкоплечей женой.

Я опять оглянулся. Официантка держала в руках пульт и пыталась отыскать канал с хорошим сигналом, но экран по-прежнему оставался небесно-голубым.

Соседка моя уже не говорила по телефону, а задумчиво смотрела на чашку с кофе.

О чем грустишь? У тебя-то, небось, есть жилье и теплая постель?

Перед глазами предстала самодовольная рожа Саливана.