Нашествие хронокеров

Этого было мало, а азарт и искушение сделать великое открытие и подтвердить тем самым собственную гипотезу были настолько сильны, что я решил недостающую сумму одолжить.

Я связался со своим старым знакомым Саливаном, злоупотребил его добрым отношением ко мне и взял деньги под символический процент, но на строго оговоренный срок.

Совершив этот неосторожный шаг, я погрузился в работу, совсем позабыв о тех подводных камнях, которые сам разбросал в силу своего холерического характера.

Витька Андреев, мой старый студенческий приятель, которого я отказался принять в группу, но с которым постоянно сотрудничал по разным вопросам, написал основательную докладную записку о моих махинациях с бюджетом, и на следующий день исследования были прекращены.

Высшее руководство заявило, что я вообще не смыслю, в чем разница между физикой и философией, причем то, чем я занимаюсь, философией тоже можно назвать весьма и весьма условно.

Поскольку денег я не прикарманил, и все происходило в общем-то с согласия администрации, решили ограничиться строгим выговором.

И тогда я взорвался. Я сказал шефу своего шефа, что Время извечно было соперником Человека, и немногим было дано почувствовать его истинную суть. Страх перед Временем заложен глубоко в подсознании. И, когда появляется кто-нибудь, имеющий смелость обратиться ко Времени на ты и понять его тайну, всегда находятся другие, стоящие у власти, марионетки Времени, чей разум припорошен пылью прошлого. Они и разворачивают историю вспять.

За эти слова я был уволен.

Я ушел в загул, затянул с возвратом долга Саливану, о чем он мне напомнил сам, включив счетчик. Каждый час стоил мне тысячу рублей. Время стало моим врагом.

Я продал свою однокомнатную квартиру в доме номер шесть на улице Серпуховский вал и полностью рассчитался с Саливаном.

Если бы я больше знал о времени и умел заглядывать в будущее, разве стал бы я переживать о том, что теперь совершенно утратило всякую ценность?

Выйдя на улицу, мы повернули к Гоголевскому бульвару.

Посмотрев по сторонам, Мира сказала:

– Господи! Что это? Как нейтронная бомба взорвалась. Дома стоят, а людей не видно.

Я тяжело вздохнул, и некоторое время мы шли молча. Потом я спросил:

– Чем занимается брат в Центральном Доме Ученых?

– Он электрик.

– Сколько ему лет?

– Девятнадцать. Он три месяца на этом месте.