Поцелованная Афродитой

Балаганы с поп-звездами не вечны, блеск их теряет силу куда быстрей, чем нынешнее поколение кухарок разродится следующим. Но вы – продолжатель вашего рода.

– Может ты и права, Мари, – тяжело вздохнув, Альберто отвел взгляд от полотна и, подойдя к подоконнику, уставился в окно. Грустно смотреть, как увядает наш герб. Земля уже не приносит столь высокий доход, чтобы можно было покрыть все расходы на ее содержание. Плюс этот дом – такие затраты!

– Ох, синьор, если б вы по молодости не проигрались на скачках, – тяжело вздохнула служанка, – сейчас бы не пришлось выплачивать за дом столь дикие ссуды в банках.

– Передай синьору, что завтрак готов! – прохрипел в ответ старческий мужской голос.

– А ваши друзья? – поворачиваясь к Альберто, укоризненно произнесла женщина.

– А что мои друзья? – удивленно переспросил молодой человек, направляясь к лестнице.

– Синьор Эндрю! – передразнила Мари произнесенное на английский манер имя лучшего друга Альберто. – Серж! – наигранно произнесла она имя второго его друга.

– Андреа, – улыбнулся, вспомнив задорный характер своего брата по несчастью, потомка знатного старейшего рода в Венеции герцога Аджио, – Он поклялся, что со скачками завязал, – твердо выпалил Альберто, сопровождая свои слова медленным наклоном головы.

– А с этими развратницами из кабаре? – ехидно подхватила служанка.

– Ну, Мари! – развел руками Альберто и расхохотался, словно он в жизни не слышал большей нелепицы, чем эта. – Кто ж с девушками завязывает! Это же Эндрю! – передразнивая тон собеседницы, выпалил он. – Ты требуешь от него невозможного. А Серж, так он больше по философской части да по мопедам.

– Жениться вам надо! Вот хотя бы на синьорине Эльзе из семейства Сальди. Может их род не такой знатный как ваш, но у них три пятизвездочный отеля на островах. Они-то уж умеют вести дела. Да и лицом Эльза, вроде как, не из последних уродин будет.

– Да она не дурна, – задумавшись, согласился Альберто, снова переводя взгляд на картину. – Но нет в ней той легкости и чистоты, что в той, что является мне во сне, – грустно выдохнул он.