Дороги Богов

Дно выстлано голубоватым мхом.

Вадим протянул руку, прикоснулся пальцем к крохотному сиреневому вкраплению. Ягодка.

Он осторожно сорвал, приблизил к глазам. Маленькая, идеально круглая, прозрачная, похожа на икринку.

Так… Икринки бывают у рыб. А рыбы живут в… Странно, но это он почему-то забыл.

Вадим поднял голову.

Справа, слева темные заросли. На сероватых скелетных ветвях кустарников большие эллиптические листья цвета спелого инжира. Инжир растет в Крыму, а Крым – это…

Увы, он не помнил.

Вадим встал на ноги, ощутил в мышцах небывалую упругость, начал взбираться на склон. Схватившись руками за нижние ветви, подтянулся, ловко вскарабкался наверх и попытался пролезть сквозь кустарник.

Черт побери! До чего же плотно растут ветви: все попытки пролезть между ними оказываются тщетными. Это все равно, что пытаться протиснуться сквозь частую решетку.

Пришлось снова спуститься на дно канала.

Куда идти? Где север? Где юг? Никаких примет.

– Без разницы, – буркнул Вадим и пошагал прямо.

Он обогнул склон, но оказалось, что впереди ещё один поворот. Пройдя метров двадцать, Вадим понял, что идет по петле. Он ускорил шаг. Ещё через несколько десятков метров канал повернул в противоположную сторону.

Вадим шел и то и дело поглядывал вверх, но кустарники росли по всему краю канала. Высота их раза в два превышала его собственный рост. Кроны были раскидисты, и верхние тонкие ветки нависали над каналом.

Еще дважды Вадим попытался перебраться через кустарник.

Тогда Вадим взобрался на склон и попытался ломать ветви, но нижние были слишком прочны, а верхние оказались на удивление эластичны, они гнулись, как полиэтилен, и ни одна из них не треснула.

Вадим побрёл по каналу. Иногда канал раздваивался, обхватывая рукавами островки, покрытые тем же лиловым кустарником, порой он вливался в другой канал, и даже образовывал перекрестки и снежинки, иногда он делался шире, а, бывало, настолько сужался, что можно было идти по нему, почти касаясь руками обеих стенок.

Это был лабиринт – странный, запутанный, неземной. Он пугал однообразием. На склонах не было следов дождевых потоков и какой-либо поросли. Повсюду лишь плотный гладкий грунт.