Жених секонд-хенд

Лёва обнимает Катерину, целует Катерину, страдает из-за Катерины… Возникло чувство, будто она целуется… с самой Катериной! Отвратительное чувство!

«Господи, да я же не люблю его. Совсем. Вернее, люблю – по-приятельски», – пронеслось в голове Анжелы. Все оказалось таким простым и ясным, и она поразилась, почему не прозрела раньше. Оторвавшийся от нее Лёва сделал короткий выдох и похлопал ресницами. Вероятно, ждал реакции с ее стороны. Но Анжела не успела сказать ни словечка, потому что в этот момент рядом возникла стюардесса с длинной тележкой; на тележке плотными рядами стояли пачки соков и бутылки с минеральной водой.

– Что вам предложить? – спросила она, улыбаясь. Глаза у нее были ясными и безразличными, как у приемной матери.

– Мне апельсиновый сок, – сказал Лёва совершенно обычным тоном.

Как будто не было только что никакого поцелуя! «Да он непробиваем, как бетонная плита, – про себя возмутилась Анжела. – Тоже мне, Ромео, убежавший из дома».

– Мне томатный, – вслух сказала она.

– А мне два томатных! – потребовал сосед таким вызывающим тоном, словно ему должны были отказать в такой малости, как двойная порция сока.

Получив в руки два стаканчика, он быстро расправился с напитком и остался сидеть с томатными «усами», игнорируя салфетку. Анжела криво усмехнулась. Тоже еще подарочек!

– Тебе не понравилось? – спросил Лёва с сожалением.

– Почему? – опешила Анжела. – Очень вкусный сок.

– Я про поцелуй.

Они летели над белыми облаками, похожими на пышно взбитый белок, на безумной высоте, о которой было страшно задумываться, две песчинки в небе, жалкие и ничтожные.

– А тебе самому понравилось? – спросила она, пытливо глядя на Лёву.

На его лице отразилась целая гамма чувств. Сожаление, раскаяние, растерянность…

– Мне было немного… неуютно. Как будто сейчас появится Катерина и… Конечно, сейчас мне наплевать на Катерину, но совсем выкинуть ее из головы у меня не получается.

– Да, – согласилась Анжела, значительно кивнув головой. – Катерина всегда будет стоять между нами.

– Как тень отца Гамлета. Вероятно, все дело в том, что я привык считать тебя объектом неприкасаемым. Ты постоянно была рядом. Абсолютно неприступная.