Выжить среди мужчин, или Дырка от бублика

– И в чем же заключается мой цинизм? В том, что я прошу тебя уехать? Вера, пойми, сегодня вечером я пережил стресс. Мне необходимо немножко разрядиться. А твое присутствие этому не способствует.

– Я, конечно, подозревала, что ты свинья, – заявила Вера. – Но даже помыслить не могла, какого размера. Кстати, купи своей девке нормальное белье. Или тебя особенно возбуждают именно хлопчатобумажные трусы фабрики «50 лет Коминтерну»?

Она процокала каблуками мимо шкафа, потом процокала по коридору, вошла в лифт и уехала, оставив Шведова раздумывать над своими последними словами.

– Астапова! – процедил он. – Как я сразу не догадался? – Стало понятно, что ни один мускул не дрогнул потому, что их все свело от ярости. – Зачем ты сюда залезла?

– Погреться, – не задумываясь, ответила Элла.

– А почему ты голая?

– Потому что вещи дома, а домой мне нельзя!

– Хочешь сказать, что все это время ты жила в моем шкафу?!

Почувствовав угрозу в его голосе, Элла немедленно ударилась в слезы:

– А что мне, интересно, было делать, когда ты пообещал следователю сдать меня ему со всеми потрохами?

– Сдавать я тебя не буду, а потроха твои мне хочется выпустить.

– Я слышала, как ты сказал, – она передразнила: – «Господин капитан, я для вас принесу Астапову на блюдечке с голубой каемочкой!»

– А ты что, хотела, чтобы я вышел на демонстрацию с плакатом «Астапова – святая»? Конечно, я ему пообещал, дура ты эдакая.

Он нашел плед и протянул ей, пробормотав:

– Фигура у тебя, Астапова, хорошая, а вот голова подкачала.

– Хочешь, я поговорю с твоей женой и все ей объясню? – неожиданно предложила Элла.

– Могу себе представить последствия беседы, – пробормотал Шведов и показал рукой на диванчик. – Садись, несчастье ходячее.

Элла послушно плюхнулась, куда было велено, и, поджав под себя ноги, принялась рассказывать. Прошло уже достаточно времени с того ужасного вечера, который предшествовал убийству, чувства немного улеглись, и рассказ получился довольно связный.

– И что же мне прикажешь теперь с тобой делать? – спросил Дима, глядя на нее в глубокой задумчивости. – Здесь тебя оставлять нельзя, однозначно.